Вернувшись в комнату, он на всякий случай заглянул в тумбочку - не завалялось ли там кусочка хлеба - но, естественно, ничего не обнаружил, кроме пустой бутылки, имевшей обыкновение самопроизвольно перекатываться из угла в угол. На столе у окна стояла пара грязных стаканов и чернели в засохших бурых разводах чаинки. Н. никогда не запасал съестного на завтрак - знал, что все равно голодные соседи все сожрут. Оставалось только застелить кровать, запихнуть в сумку нужные тетради и учебники и отправиться на занятия.

Когда он достал с полки учебник по Основам Великой Редакции, книга почти что сама собой раскрылась на том месте, где чуть заметная щель между страницами выдавала присутствие инородного предмета. В учебник была заложена фотография Алины. Н. хранил её здесь, чтобы не нарываться на насмешки соседей - Основы Редакции они бы ни за что на свете не взяли в руки по доброй воле.

Алина была сфотографирована в профиль - пышные вьющиеся волосы, закрывающие уши, курносый носик, пухлые щечки, полуприкрытые надменные глаза, белая кружевная блузка с большой брошью на горле. Н. готов был смотреть на неё часами, как он сам полагал, хотя проверить это ни разу не пришлось - обычно пятиминутного созерцания вполне хватало. Он на несколько секунд направил на карточку рассеянный взгляд, затем захлопнул учебник и пихнул его в сумку.

До института было недалеко - два квартала по Проспекту Вождя к центру города. Был разгар рабочего дня, и людей на улицах почти не было - так же, как и машин. На перекрестках мигали желтыми глазами светофоры. По дороге Н. зашел в хлебный магазин, купил булку и немедленно набил ею рот. Так с набитым ртом он и вошел в вестибюль института, пройдя мимо белых колонн, поддерживавших портик мясисто-красного цвета с барельефами рабочих и вождей. Старикашка-вахтер со сморщенной физиономией в синей фуражке и форменном кителе долго изучал фотографию Н. в пропуске, но наконец, открыл проход. Н. угодил точно в перерыв, и увидев в вестибюле товарищей по учебе, направился к ним, чтобы узнать, что сейчас было на лекции добросовестность в нем иногда брала верх над разгильдяйством. Но это намерение выполнить он не успел - пересекая вестибюль, ему навстречу шла, широко улыбаясь, Алина. Она была такая же, как на фотографии, только ещё красивее.

Они встретились под прямоугольным камнем серо-зеленого цвета, вершину которого украшал бюст одного из основоположников. Как всегда при встрече с ней, Н. испытал легкое потрясение. Ноги приросли к полу, тело приобрело неподвижность каменной статуи. Поведение Алины только способствовало его окаменелости. Вместо того, чтобы поздороваться, как все нормальные люди, она вдруг приподнялась на цыпочки и влепила ему в губы самый натуральный поцелуй. "Так это называется", - осенило Н., и то же самое озарение позволило ему увидеть себя со стороны, как телекамерами, глазами однокурсников, на долю которых выпало неслыханное зрелище. Алина что-то говорила ему, но он сумел осознать и переварить её слова только после того, как невероятные ощущения улеглись у него в голове, создав новую область его мировосприятия. "А сон-то мой, оказывается..." - успел подумать он между делом.

– Что ты говоришь? Свен появлялся? И что он?
– переспросил он, уцепившись за конец недорасслышанной фразы.

– Ну да, - нетерпеливо проговорила Алина.
– Мне он попался около входа. Сказал, что у него к тебе какое-то неотложное дело. И просил, чтобы ты сразу же, как только сможешь, к нему заехал.

– Хм...
– Н. пожал плечами.
– А ко мне он зайти не мог? Странно. Он не сказал, что за дело?

– Видимо, это меня не касается, - предположила Алина не без сарказма. Она не слишком благоволила к Свену, и тот факт, что она взялась передать его слова Н., говорил о её большом расположении к последнему.
– Но он очень просил тебя приехать, - сказала она убеждающим тоном, как человек, намеревающийся приложить все усилия, чтобы исполнить поручение.

– Ну ладно. Посмотрим, - рассеянно ответил Н. Тем временем Алина, заметив в его руке булку, без особых церемоний завладела её половиной и отправила себе в рот.

– Ты тоже не завтракала?
– поинтересовался Н.

– Почему? А ты - нет?

– А где, и чем? Пойдешь в столовую после этой пары?

– Нет. У меня будет семинар.

– А сейчас что?

– Лекция Рокборка.

– Где?

– В четыреста пятой.

– Отлично. У меня тоже на четвертом.
– Он взглянул на часы в холле и увидел, что до конца перерыва осталось немного.
– Идем?

Они направились к лестнице, и тут произошла следующая невероятная вещь: Алина неожиданно, но так естественно, будто делала это отнюдь не в первый раз, взяла его за руку. Н. не помнил, что ощущал, прикоснувшись к её ладони - только что-то невыразимо приятное, как глоток родниковой воды в жаркий день.

Все это было очень замечательно, но идиллию нарушала затянувшаяся пауза. После нескольких секунд лихорадочных попыток придумать тему для разговора, Н. произнес первое, что пришло ему в голову:

– Ну, как Зверюшки?
– спросил он.

– Отлично. Ни одного не видела, - с живостью откликнулась Алина.
– А ты?

– Ну, ты же знаешь - не везет мне.

Подобными диалогами они обменивались довольно часто, едва ли не каждый раз за время их не слишком долгого знакомства. Н. знал о существовании Алины давно, запомнил её лицо едва ли не с первого дня учебы в институте, но отношения между ними очень долго держались на нулевом уровне - до тех пор, пока как-то месяца три назад Н. не оказался на дне рождения соседа по общежитию. Среди гостей была и Алина. Они с Н. оказались соседями за столом, разговорились, и между делом Н. признался Алине про непонятную нелюбовь к нему Зверюшек. Они избегали его настолько упорно, что он никогда в жизни их не видел, в то время как все нормальные жители Края лицезрели их чуть ли не ежедневно, и в больших количествах, а Ответственные Товарищи каждый день объявляли о новых успехах в борьбе с ними.