Витёк будто мои мысли прочёл. Не успела отложить телефон, как на экране высветился его номер.

– Привет, злюка. Есть информация, которая тебя интересовала. Сейчас скину адрес, приезжай.

Я быстро собралась, выскочила из гостиницы и, запрыгнув в машину, поехала туда, где могли быть ответы на интересующие меня вопросы.

Всю дорогу мысли крутились вокруг Воропаева. Уехал или нет? Мы с Владом ушли из ресторана, Ден остался там. Болело так внутри, хоть вой. Не просто отрывать от себя то, что вросло намертво, а Воропаев – это мое второе "я". Часть меня. Моей сути. И как бы он не поступил, разрывать то, что нас связывает, ужасно больно. Невыносимо.

Адрес, указанный Витьком находился на другом конце города, в спальном районе. Я остановилась у серой девятиэтажки, унылой и достаточно облезлой. Впрочем, все дома в округе выглядели так же, создавая ощущение гнетущей безысходности.

– Эй, злюка.

Витька сидел на лавочке возле подъезда и щёлкал семечки. Глянешь со стороны, никогда не подумаешь, что он мент.

– Ну?

– Чего, ну? Идём, пообщаемся с семьёй преступницы. Мужу звонил. Он ждёт.

Нас на самом деле ожидали. Причем, судя по тому, как быстро после звонка открылась дверь, прямо у входа. Караулил, глядя в глазок, что ли.

Мужчина, который впустил нас в квартиру, смотрелась несколько помятым. Кроме того, я ощущала застарелый, кислый запах алкоголя, исходивший от него. Так бывает, если человек пьет не один день. И даже, судя по бардаку в квартире, не один месяц.

– Что это вы вспомнили о ней? Уже столько времени прошло. Никому не нужно было, а теперь интересуетесь.

Он явно злился. Но будто не на нас, а на жизнь вообще. В глазах было пусто. Это страшнее всего. Если человек внутри выгорел и ничего не осталось, он уже не человек. Вот стоявший передо мной мужчина выгорел. Сохранилась лишь оболочка.

– По определенным причинам дело снова возбуждено. – ответил Витька, сунув под нос хозяину квартиры "корочку".

– Хорошо, конечно, только что с того? Ее-то нет.

Мы прошли в кухню. С трудом определила более-менее чистое место, потому что даже пол заляпан так, будто на протяжении минимум года здесь то ли скотобойня была, то ли картошку сажали. Взяла табуретку, огляделась в поисках чего-нибудь, что можно подложить под зад. Однако, затея оказалась обречена на провал изначально. Поэтому, махнув рукой, осталась стоять у окна. Хоть створка приоткрыта и можно дышать, запах гниения жизни чуть меньше.

Мужчина же, словно не замечая окружающей его разрухи, сел, безвольно опустив руки и плечи. Витёк посмотрел на меня, что можно было расценить, как передачу инициативы в мои руки.

– Как Вас зовут?

– Меня? – он удивлённо поднял взгляд, словно недоумевая, что кроме него тут есть ещё кто-то. – Сергей я. Серёга.

– Сергей, расскажите, было ли что-то странное, может, выбивающиеся из обычного ритма жизни в поведении вашей жены? Имею ввиду, перед случившимся, естественно. Подумайте. Любая мелочь. Крохотный нюанс. То, что показалось Вам необычным.

– Нет. Ничего такого. Все шло, как всегда. Она в этот ломбард устроилась за месяц где-то. Зарплата достойная. Обещали карьерный рост. У нас не было долгов, сразу говорю. Или чего-то подобного. Жили небогато, но и не нуждались. Катя – приличная женщина. Она выпивала-то по праздникам и то, чтоб просто поддержать.

Возникло желание сказать мужику, это совсем не показатель. Самые известные маньяки всегда в обычной жизни были такими добропорядочными гражданами, что впору медаль или орден давать. Однако, промолчала. Думаю, мои психологические изыскания ему сейчас вообще ни к месту.

– Где она работала до ломбарда?

– Администратором в клинике пластической хирургии. Долго. Лет пять. И все нормально там было. Зарплата, условия. Не знаю, зачем ушла. Удивился, когда сообщила. Решения для меня непонятное, но я никогда не указывал ей, полностью доверял в плане жизненного выбора.

Внутри что-то завозилось. Что-то похожее на охотничью собаку, почуявшую присутствие лисы, которая пока ещё далеко, но все же точно скоро появится.

– Какая именно клиника?

– А? – Сергей посмотрел на меня помутневшим взглядом, медленно соображая, о чем вообще я его спрашиваю. – А, клиника... Да в центре. Большая такая. Неподалеку от парка.

– Свой уход она никак не объясняла? Как-то же сообщила. Причину назвала?

– Сказала, в Ломбарде ей предложили карьерный рост. Поэтому и привлекло. Честно говоря, не особо понял такое решение. Ну откуда там карьерный рост. Однако, когда начинал говорит Кате, она злилась. Теперь и сказать некому. – Он помолчал немного, – Дети скучают. Я-то привык уже. А вот они, да. Им тяжко. До сих пор ждут.

– После исчезновения супруги больше ничего не было? Может странное что-то, опять же? Необычное?