А может быть, нет? Все неправда, от начала и до конца?!.. и он сам ее выдумал, эту неправду...

– Что здесь происходит...
– мать смотрела не на него. Южный князек потупился под ее взглядом и стал еще более неуверенным, мягким, никаким.

– ... Ланс?!

Она ведь обращается к нему, как к холопу!
– отметил принц. Могла б сказать хотя бы "князь Ланс"... если бы...

– Я...
– тот мучительно подыскивал слова оправдания.
– Я только держал оборону. Я не сделал ни одного выпада, ни одного движения, которое могло бы представлять опасность для принца. Меч, правда, выбил... как у вас рука, Ваше Высочество?..

Эжан молчал. Полкоролевства, полжизни!
– только бы оказаться сейчас далеко-далеко отсюда... Повернуть не направо, а налево на той, первой развилке... ну что, что ему мешало?! Или на пять минут подольше поговорить с учителем об Ордене стабильеров - тогда этот южный подлец, этот Ланс успел бы пройти своей дорогой. Они бы разминулись, а если б и встретились... Уже нельзя было бы ни доказать, ни хотя бы заподозрить, откуда именно он возвращается...

Спасительные "бы" - только в воображении. А реальность вот: ненавистный мягкий голос подробно распинается, как старался не сделать принцу ничего плохого... в смертельном поединке!!! И мамино лицо, красивое и надменное, как всегда. Спокойно, - благосклонно!
– слушает она отчет о позоре и поражении собственного сына. И ноет ладонь - кажется, мизинец выбит-таки из сустава... а меч валяется на дорожке: рукоять перевесила, и кончик клинка взрыл черную канавку в тонком слое золотого песка.

– Я поняла, - прервала мать излияния южанина, и тот умолк на полуслове.

Холоп. Просто холоп, и ничего больше. И от этого еще обиднее, еще больнее... но зато мама уж точно не могла иметь ничего общего с ним, жалким слугой, даже дворянский титул которого не обязательно...

– Можете идти, - бросила королева, - князь Лансельен дес Миглес Альман...

Без запинки она произнесла добрый десяток имен - одной нескончаемой фразой. Как принято на Юге.

Все смазалось перед глазами.

* * *

Эжан шагнул в сторону и нагнулся за мечом. Присев на корточки, медленно и долго он очищал лезвие от песка и чернозема. Не выпрямляться. Зазубрины на клинке - все-таки он рубил изо всех сил... а противник запросто отражал удары: как же, он у нас герой, победитель Геворга Железного и Гуго Мак-Расвелла... Маму можно понять.

Не оборачиваться. Хоть бы они ушли - оба. Ему, принцу Эжану, нет до них никакого дела. Пусть уходят и не попадаются больше ему на глаза... по крайней мере, пока он не возьмет еще сотню уроков фехтования. Это - что касается князя Лансельена дес Как-его-там... А Ее Величество королева Каталия Луннорукая, единая властительница Великой Сталлы и провинций на Юге и Востоке... особенно на Юге... пускай она вообще...

– Эжан.

Он встал и аккуратно, очень старательно вложил меч в ножны. И только потом поднял взгляд.

Южного князя, разумеется, уже и след простыл, - да, мама же велела ему убираться. Но сама она была тут. Смотрела на сына в упор, холодно и пронзительно - как тогда, в турнирной конюшне. Как всегда, когда ему случалось серьезно провиниться.

– Ваше Величество...

Начиная говорить, принц Эжан был уверен, что выскажет все, что думает о ней. Что она может не волноваться: он не собирается больше ни с кем драться за ее честь, если это понятие - пустой звук для нее самой. Пусть занимается чем угодно, - но, он бы попросил, не на глазах у сына. Который, кстати, уже через десять месяцев станет королем и единым властителем... да, и провинций тоже!
– а она останется всего лишь королевой-матерью. И еще...

Королева сузила обвиняющие глаза.

Эжан сглотнул.

– Ваше Величество... я... я только...

Он понял, что начинает оправдываться, осекся, но было уже поздно. Она победила - а он снова проиграл, в который раз за сегодняшний день. Да что там... вся жизнь - сплошная цепочка неудач и поражений...

В ноздрях засвербело так нестерпимо, что принц громко шмыгнул носом. Глаза, слава Богу, сухие. Еще не хватало...

– Эжан...
– повторила королева. Что-то в ее лице изменилось... или показалось? Блеск в красивых выпуклых глазах, мимолетный тремор четко вырезанных губ... Нет, не может быть, чтобы его мать - холодная, железная, надменная...

– ... пожалуйста, не надо больше так, - скороговоркой прошептала она, - никогда... я прошу тебя.

Пестрая древесная тень уже переместилась, уронила кусочки фиолетовой мозаики на середину развилки. Давным-давно маленький принц во все глаза следил за тенью, пытаясь уловить ее движение. Его отрывали от этого занятия ради скучных обедов или уроков, было обидно до слез, но... Давным-давно маленького принца раз и навсегда отучили прятать мокрые глаза в шуршащих складках маминого платья... Очень, очень давно.

Мама...

И тут ему впервые за сегодня по-настоящему повезло. Две густые, гротескно-короткие тени упали на дорожку раньше, чем он успел произнести это вслух.

* * *

– Инцидент не повторится, - бросил один.

– Необходимые меры уже приняты, - добавил другой тем же голосом.

Принц не торопился смотреть на них. Его взгляд долго, с отвращением карабкался по четырем одинаковым черным ботфортам... не совсем одинаковым: у левого на раструбах выбиты модные звездочки. И камзол у него с металлическим блеском, а у правого просто тускло-серый. Плащи коричневые у обоих. А вот и Всевидящий глаз на грубой бронзовой цепи - знак отличия господина старшего советника Литовта... Господин старший советник - справа.