Живой - и мертвый. Почти нет разницы.

– К тебе можно, Стен?

Он не стал подниматься, оборачиваться и даже размыкать век:

– Ты уже вошел, Алекс.

Судя по звуку шагов, Нортон небыстро ходил из конца в конец отсека, словно пойманный и уже смирившийся с этим дикий зверь. Остановился, заглянул в лицо Селестену; отвернулся, напоровшись на равнодушно прикрытые глаза. Ему непременно должно было показаться, что равнодушно.

– Я был вчера в Замке, - начал Александр, - познакомился еще с одним местным парнем, он, кажется, потомок нашего Феликса... инженера Ли. Кое-что у него выяснил... В общем, сейчас сто девятнадцатый год от ЭВС. Мировая война, глубокий экономический кризис. Все силы общества направлены на физическое выживание; ничего похожего на прогресс. А мы с тобой безвременно павшие герои прошлого, Первая Дальняя - канонизированный подвиг человечества... Тебе смешно?

– Нет, - честно ответил он.

– Мне тоже.

Нортон умолк. Молчание ненавязчиво окрасили последние аккорды; музыка растворилась в воздухе, не закончившись: двенадцать тонов никогда не ставят музыкальной точки. Кончился только диск. Селестен шевельнул было рукой, чтобы запустить его заново, но передумал.

– Не представляю, как жить в таком мире, - беспомощно прозвучал в тишине голос Александра. Брюни пожал плечами. Он тоже не знал. Но не собирался размышлять об этом... пока.

Пока есть кое-какие долги.

– Послушай, Алекс, - заговорил он, - ты лучше представь себе, что снаряжаешь в полет космическую экспедицию... допустим, Первую Дальнюю. Ты меня понял. Фальшивую экспедицию с прыжком во времени.

– Я?!

Беспомощности как не бывало. Уже хорошо.

– Пофантазируй. Ты - во главе подобного проекта. Ты ведь занимаешься этим не от нечего делать, правда? У тебя есть какая-то цель. Все это кому-то - тебе - для чего-то нужно. А значит...

– Не понимаю, о чем ты, - досадливо бросил Нортон.

Селестен резко распахнул глаза. Сразу не увидел Александра - ах вот он где, у самого иллюминатора с видом на белесое небо. Ссутулившийся, постаревший. Это ты напрасно, Алекс; нам еще есть, с кем и за что воевать.

Легко, будто теннисный мяч, выскочил из кресла:

– Ты захочешь знать, что происходит на борту. Можно нашпиговать "Атлант" видеокамерами с передатчиками - но это не решение вопроса, ведь ты в любом случае умрешь раньше, чем эксперимент завершится. Значит, тебе придется послать с экспедицией своего человека, добровольца, который закончит начатое тобой. Или же...

– Или полететь самому.

Голос Нортона прозвучал тускло; логика безупречно сработала сама собой, без помощи сознания. Собственное открытие произвело на него впечатление лишь секундой позже. Вскинул голову, обернулся, встретился взглядом с Селестеном.

Тот кивнул:

– Он среди нас.

* * *

И он ответит. За все, черт возьми!

Селестен Брюни вставил в дисковод старый, давным-давно не слушанный диск. Хорошо забытая музыка помогает думать. А подумать надо всем этим придется как следует - и, к сожалению, одному.

У Алекса было скучное, предельно утомленное выражение лица. Мол, взваливать на себя еще и это - зачем? Пусть мы даже вычислим, КТО, - разве это вернет нас назад в прошлое... то есть в настоящее, наше настоящее? Сейчас, когда за бортом "Атланта" - абсолютно чужой, полуразрушенный, враждебный мир... представь себе, что будет, если каждый из нас начнет подозревать всех остальных, искать крайнего, виноватого?!

Не каждый, возразил Селестен. Только мы с тобой. Мы сможем сами... И после паузы: хорошо. Я смогу сам.

Алекс ушел; удерживать его было бесполезно и бессмысленно. Ну что ж, приступим. Брюни сел в кресло и раскрыл на коленях электронный блокнот. Тринадцать человек: шестеро ученых из научного состава и семеро членов экипажа. Знакомые имена выстроились в два столбика на маленьком мерцающем мониторе. Двоих исключаем сразу: он выделил по одному имени вверху каждого столбца и отрывистым стуком по клавише удалил их. Селестен Брюни и Александр Нортон. Кое-кому в этом мире можно доверять.

Остается одиннадцать. Научный состав после многочасовых собеседований, бесчисленных проверок, сопоставлений, колебаний и ожесточенных споров братья Брюни утверждали вместе. Разумеется, это ничего не значит; но ради памяти Арчи попробуем начать не с них. И заодно запретим себе идти по пути наименьшего сопротивления.

Да, кстати... Синий прямоугольник, скользящий по списку, в который раз задержался на трехступенчатой пирамидке в столбце. В строку или даже в две не поместилось: Габриэл Караджани, неоантропсихофизиолог. Единственный случайный человек на "Атланте", ненужный, в последний момент подброшенный балласт. Никчемная, пустопорожняя единица на борту...

Настолько грубо и плоско они бы не сработали. Секретных агентов не внедряют в тщательно подобранную команду с помощью банального, словно конверт со взяткой, телефонного звонка. Нельзя позволять себе свернуть на скорее всего ложный след, руководствуясь личной неприязнью. Нет, конечно, проверим и его. В свое время, наравне с остальными.