— Она ушла от нас за неделю до аварии на шахте.

В ее глазах мелькнуло сочувствие, но она ничего не сказала.

— Мой отец был раздавлен, — я покачал головой и почесал затылок, отталкивая эти воспоминания. — Ему было очень стыдно. Он был гордым человеком. Поэтому заставил нас поклясться, никому не говорить об ее уходе, пока он не будет готов. Я думаю… думаю, он пытался придумать историю, которая звучала бы лучше, чем то, что мы ей стали просто не нужны, — я сделал паузу. — Или, возможно, он надеялся, что она вернется. Хотя моя мама никогда не была довольна нашей жизнью. У отца даже не было школьного образования, и в шахте не получалось добиться успеха. Они все время боролись за выживание, — я провел рукой по волосам и поморщился. — Видишь, Тенли, твой отец оставил тебя, когда тебе было всего три дня, и это очень печально, потому что он даже не захотел узнать тебя. Но моя мама воспитывала меня и знала, что я любил ее. И все равно ушла.

— Кайленд, — прошептала Тенли.

Я покачал головой, не в силах остановить слова, которые, казалось, вылетали из моего рта сами по себе.

— Потом на шахте произошла авария и…

Я глубоко вздохнул, удивляясь, что все еще так эмоционально реагирую. Мне казалось, что я так долго жил с этой утратой. Но этот разговор вызвал воспоминания, и возникло ощущение, что будто все произошло вчера.

— Они все погибли, и каждая семья, живущая на этом холме, оплакивала кого-то. Поэтому либо никто не заметил, что моя мама не появилась ни на одной из поминальных служб, либо они решили, что она была убита горем, как и другие. А я всё ждал, что она вернется. Думал, она каким-то образом узнала о трагедии. Она должна была услышать о ней. Она должна была знать, что я остался один, совсем один. Я всё ждал и ждал, когда она вернется за мной, но она так и не вернулась, — я сделал глубокий вдох. — Я не хотел, чтобы меня отправили в приемную семью. Мне нужен был шанс получить стипендию. Мне нужен шанс… получить нормальную жизнь. И единственный способ, которым я мог этого добиться — это усердно трудиться и никому не говорить, что я остался один. Поэтому, когда меня спрашивали о матери, я отвечал, что она заболела, и ее парализовало, — я пожал плечами.

— Неудивительно, — грустно ответила Тенли.

— Что?

— Неудивительно, что ты так не любишь здесь находиться.

Я посмотрел ей в глаза.

— Тебе больше не нужно быть одному, — она взяла меня за руку, печально глядя в мои глаза.

Ее рука была холодной и мягкой. Она чувствовалась такой маленькой в моей собственной.

— Тенли… ты не понимаешь… выиграю я эту стипендию, или нет, я всё равно уеду. Если по каким-то причинам не смогу ее получить, то продам все, что имеет хоть какую-то ценность в этом доме, и уеду отсюда. В каком-нибудь городе я смогу найти работу. Я не останусь здесь. Что бы ни случилось. Я не могу работать на шахте. И я больше не могу голодать. Я уеду из этого города и не буду оглядываться назад. Я больше никогда не буду думать о Деннвилле, штат Кентукки.

Ее глаза блуждали по моему лицу несколько секунд, прежде чем она кивнула, отпуская мою руку.

— Ты уже говорил об этом, и я сказала тебе, что все в порядке.

Боже. Эта девушка.

— Да, наверное, так и было.

— Я действительно имею это в виду. У тебя теперь есть друг, — она с надеждой улыбнулась. И все же что-то промелькнуло в ее глазах.

Друзья. Да. Это те, кем мы решили быть. Этот факт не сделал меня счастливым прошлой ночью, и не делал меня счастливым сейчас.

Казалось, что окружающий нас воздух нагрелся и начал потрескивать.

— Итак, — сказала она, — я принесла тебе рождественский подарок.

Я медленно поднял бровь, пытаясь избавиться от жара, который начал гудеть в моих венах. Я хотел ее. Хотел ее раздеть и толкаться в нее, сильно и быстро, наблюдая за ее лицом, пока делаю это. Мне хотелось знать, как она будет выглядеть, когда я наполню её. Я хотел услышать слова, слетающие с ее губ, хотел услышать, как акцент Кентукки, который она пыталась скрыть, станет более выраженным, когда она будет возбуждена. Я хотел увидеть ту ее огненную сторону, которая появлялась время от времени, так внезапно и ошеломляюще, как удар молнии, проходящий сквозь ясное безоблачное небо. Я хотел забрать ее девственность — но не нежно. Я хотел причинить ей боль, так, будто она причиняла мне боль каждый раз, когда я смотрел на нее. Я хотел отметить ее, заявить на нее свои права, чтобы все знали, что она принадлежит мне и только мне.

Бл*дь!

Нет.

Нет.

Нет.

Я не мог позволить себе думать об этом. Я уеду отсюда, и оставлю Тенли позади. С этим ничего не поделаешь. Я не такой козел, чтобы лишить её девственности, а потом свалить из города и никогда больше не общаться с ней. Я бы этого не сделал — не с ней, не с собой. Я хотел начать новую жизнь, не оставляя частичку себя в Деннвилле. Для этого я усердно работал четыре долбаных года. И эта возможность почти была в моих руках. Но даже из-за этой красивой девушки с такой яркой душой, из-за девушки, которую я желал коснуться, лишь взглянув на нее, я не мог пустить все под откос.

Она вытащила что-то из бумажного пакета, который положила на пол, и вопросительно посмотрела на меня.

— Что за напряженный взгляд на твоем лице?

Я вернулся в настоящее.

— Извини, просто задумался.

Тенли подняла голову.

— Можем ли мы попытаться не о чем не думать? Только сегодня. Как было вчера вечером, когда мы просто наслаждались обществом друг друга? Это было не так уж и плохо, правда? — она посмотрела на меня сквозь ресницы.

— Нет, в этом-то и проблема. Я хочу большего.

Она моргнула.

— Вот, черт, Тенли, — я провел рукой по волосам и отвернулся от нее. — Это не… — я громко вздохнул. — Что у тебя за подарок?

Вдруг она стала выглядеть неуверенной.

— Эм… ну, — она уставилась на маленький предмет, завернутый в ткань в ее руках, и неловко усмехнулась. — Это внезапно кажется странным.

Я поднял бровь.

— Теперь я действительно хочу это увидеть, — я протянул руку, она колебалась, но затем положила предмет в мою ладонь.

Это было похоже на то, что вчера вечером принес Бастер. На мгновение я замолчал. Этого не может быть… Я быстро и уверенно развернул ткань, и одна из эротических статуэток Бастера оказалась в моей ладони: фигурка женщины, стоящей на четвереньках, и мужчины, который брал ее сзади, его руки держали ее за бедра, а ее спина была выгнута. Это казалось таким неуместным, но будь я проклят, если это не превратило меня в озабоченного придурка, потому что я мечтал сделать то же самое с девушкой, стоящей передо мной. Здесь. Прямо сейчас. Я почувствовал, что мой член дернулся.