– Едем на прогулку. Рты не открывать. Резких движений не делать. Сидящим впереди не оборачиваться. Все. Трогай, паря.

– Куда?
– поспешно спросил Рваный, включив зажигание.

– Пока прямо. Если будет сказано поворачивать, будешь поворачивать. Скорость держи не более сорока.

"Мазда" выкатилась из ворот, перевалила через дамбу и была направлена повелительным окриком вправо, туда, где тянулась пустынная колея, рассекающая пшеничное поле. В ближнем свете фар золотисто-желтая равнина под черным небом представляла собой завораживающее зрелище, и Бек смутно вспомнил край, где проходило его детство. Лучше бы он его не покидал.

Когда миновали поле, сбоку выросла темная лесополоса. Натыкаясь на нее, фары несколько раз отразились в зеркальных глазах неведомых ночных тварей, любопытствующих, что за шумное чудище вторглось в их владения?

За посадкой, в пяти или шести километрах от поселка, снова начались бескрайние колхозные нивы.

Когда машины приблизились к монолитным рядам неисчислимого кукурузного воинства, выросшего впереди, мужчина приказал:

– Стоп! Глуши мотор, гаси фары. Ключи передай через плечо мне.

Выбравшись из машины с карабином и револьвером в руках, он заговорил снова:

– Теперь ты, Саня. Выходи и держись в сторонке.

– Почему это я должен держаться в сторонке?
– строптиво возразил этот мальчишка с бороденкой, казавшейся приклеенной к его лицу ради смеха.

Но Беку было не до веселья, особенно когда он услышал ответ мужчины:

– Падаль, она заразная.

Падаль... Когда это говорит о тебе человек, вооруженный до зубов, то поневоле начинаешь задумываться: а долго ли тебе осталось жить на этом свете?

Повинуясь указке револьверного ствола, Бек выбрался из машины и брякнулся лицом вниз, втягивая ноздрями горьковатый запах пыли и сухой земли.

Лежал, дышал и слушал, что происходит рядом.

– Твоя очередь, паря. Ты, ты, который за рулем.

Два шага в сторону и ложись на живот. Руки на голову, ноги как можно шире... Ну вот, а теперь ты, корноухий...

Долго отлеживаться троице не дали. Всем было велено сесть на указанные места, лицами друг к другу, и вытянуть ноги - поза, не позволяющая стремительно вскочить и броситься наутек.

– Сессия выездного трибунала объявляется открытой, - объявил мужчина, устроившись поодаль со своим богатым арсеналом.
– На все наши вопросы отвечать четко, ясно и незамедлительно...

Впрочем, спрашивал только он, а его тщедушный спутник ограничивался тем, что злобно зыркал на пленников.

Кому принадлежит зеленый "Мерседес"? Кто стрелял вчера в поселке? Как его зовут? Где он находится сейчас? Когда вернется? Не перебивая друг друга, но довольно охотно и многословно допрашиваемые выложили все, что знали про Эрика. Должность, возраст, внешность, марка автомобиля и так далее, включая такие подробности, как пристрастие к анаше.

– Так. С Эриком все ясно, - сказал мужчина.
– Теперь поговорим о вас, парни. Сколько еще вас, караульщиков гребаных, и что вы забыли в поселке?

Он внимательно выслушал рассказ об инструкциях, полученных "великолепной семеркой" от начальства, потом неопределенно хмыкнул и заметил:

– Надо же, Губерман. Сомневаюсь, что роль этой личности в истории вашей банды так уж велика. Фамилией он не вышел. Вы мне, парни, скажите лучше, кто над ним стоит. Над всеми вами.

Пленники переглянулись. Поскольку ближе всех к мужчине находился Рваный, то он первым и нарушил затянувшуюся паузу - раскололся, а потом и Бек со Шкреком подключились, чтобы не выглядеть на его фоне упрямыми молчунами.

– Италья-а-нец, - протянул мужчина с непонятной интонацией.
– А ведь он мой давний знакомый.

Вот уж не думал, что наши пути пересекутся.

– Мир тесен, - брякнул Шкрек, закончивший когда-то первый курс педагогического института.

– М-м?
– Когда мужчина взглянул на него, его глаза напоминали две льдинки.
– Тесен, говоришь?

Верно. А все из-за того, что нормальным людям приходится сосуществовать рядом со всякой мразью.

Они ведь жить хотят. А вы - убивать.

– Никого я не убивал!
– выкрикнул Шкрек.
– Совсем никого! Еще ни разу!

– А эго тебе зачем?
– Мужчина неожиданно спрятал револьвер и направил в Шкрека отобранный у него пистолет.
– Для чего ты таскаешь эту штуковину? Орехи ею колоть?

– Это Бека пистолет!

– Твой, значит?
– Заметив, что его маленький спутник шагнул вперед, мужчина остановил его и повторил вопрос:

– Твой?

– Из него Эрик в тебя палил, а не я! Эрик!
– истошно закричал Бек, валясь на спину и заслоняя лицо руками. "Макаров" был направлен ему прямо в лоб Человек в джинсах с укором покачал головой: