– Как?!

– Лежит на полу, за сердце хватается, - подхватил Комиссар, горестно кивая щетинистой головой.
– Как бы не окочурился.

– Отведите меня к нему!
– звонко потребовала Варя.
– Ему нельзя пить, совсем.

– Ну, если женщина просит...
– Комиссар развел руками и приглашающе мотнул головой.
– Пошли.

– У вас по двору страшная черная собака бегает.

Она меня не покусает?

– Не, - заверил ее Суля.
– Рокки нас слушается... Иди сюда, Рокки. Пнув приблизившегося пса ногой в морду, он победно захохотал:

– Вот видишь?

У нас полное взаимопонимание.

Ротвейлер, отпрянув, глухо заворчал. Продолжая смеяться, Суля поднял с земли обломок кирпича и запустил его в Рокки, угодив ему прямо между ушами, прижатыми к башке. На этот раз пес даже не огрызнулся, лишь смерил обидчика злопамятным взглядом, прежде чем потрусить прочь.

Суля и Комиссар, изображая полное безразличие, дождались, пока девчушка приблизится, а потом незаметно отрезали ей пути к бегству. Один шагал впереди, поминутно оглядываясь через плечо, второй замыкал шествие, пытаясь на глаз определить, какого покроя трусики носит гостья под своей легкой юбчонкой.

Все трое вошли в дом, и здесь Варе было предложено подняться по узкой лестнице первой. Она подчинилась и тотчас пожалела об этом, ощутив на своих проворно пересчитывающих ступеньки ногах горячее дыхание парней. Было такое впечатление, что идущий следом так и норовил занырнуть с головой ей под юбку.

– Где папа?
– спросила она, очутившись наверху.

Здесь царили следы бурного застолья, продолжавшегося, возможно, не один день. Несмотря на распахнутые окна, в комнате стоял неприятный запах алкогольных паров и табачного дыма.

– Ванька, ку-ку!
– дурашливо крикнул Суля.
– Ты куда спрятался, чувачок?

– Под стол, наверное, - предположил Комиссар с нехорошей улыбкой на губах.

Варя начала понимать, что попала в скверный переплет. Еще на что-то надеясь, она потребовала, притопнув ногой:

– Немедленно отведите меня к папе! Вы слышите?

– Теперь мы у тебя будем папами, - игриво сказал Комиссар.
– Сколько бабок тебе отвалить за удочерение?

– Вы с ума сошли? За кого вы меня принимаете?
– Варя попятилась к лестничному проему, но парни сошлись плечом к плечу, преграждая ей дорогу.

Суля с вальяжной медлительностью извлек из кармана объемистый "лопатник", распахнул его и продемонстрировал соседке, что он полон купюрами неизвестного достоинства.

– Я плачу, - заявил он.

– Мы платим, - поправил товарища Комиссар.

– Выпустите меня отсюда!
– Вместо крика у Вари получился жалкий лепет.

Суля, которому надоел затянувшийся разговор, оттянул маечку гостьи и заглянул внутрь, оценивая увиденное.

– Полтинник, - сказал он.
– На большее такой товар не тянет.

– Ай!
– взвизгнула Варя, делая попытку освободить топик от захватившего его указательного пальца.

– Заткнись, курва!
– Комиссар схватил ее за локти, лишая способности к сопротивлению. При этом он тоже норовил оценить оголившуюся грудь пленницы. Для этого ему пришлось прищурить один глаз, но все равно розовых сосков маячило перед его взором ровно в два раза больше, чем положено.
– Курва! повторил он с пьяной убежденностью.

В сумочке у Вари хранился электрошоке?, без которого она не отваживалась выходить по вечерам из дома после того, как ее однажды ограбили прямо на улице. Но Суля вырвал сумку из Вариных рук и небрежно отшвырнул в сторону.

– Что вам от меня нужно?
– спросила она шепотом.

– А то ты не понимаешь, мочалка драная, - ухмыльнулся Комиссар.

Резко развернутая к нему лицом. Варя увидела его открытую пятерню, летящую навстречу, и, успев машинально зажмуриться, ощутила сокрушительный толчок в лоб, после которого помышлять о сопротивлении стало некому.

***

Окончательно очнулась она лишь утром следующего дня. Руки стянуты за спиной собачьим поводком; одна нога пристегнута наручником к ножке неподъемного сейфа, рот заткнут каким-то тряпьем.

Кажется, в качестве кляпа Варины мучители воспользовались ее собственными трусиками, изорванными в клочья, - она узнала запах своего дешевого дезодоранта. А еще во рту ощущался отвратительный привкус несвежих мужских носков. Изгибаясь всем телом, Варя заплакала от унижения и сознания собственного бессилия.

Сколько водки в нее влили вчера эти изверги?

Сколько раз поимели? То, что происходило в незнакомом доме, вспоминалось лишь урывками, как болезненный бред. Бутылочное горлышко, раздвигающее стиснутые зубы. Нож, который подонок по кличке Комиссар держал возле ее горла. Пощечины.