– Слушай, давай лучше на "ты", - предложил Громов, выигрывая время на поиск правильного ответа. Разумного, рассудительного ответа взрослого человека, способного удержать от глупостей желторотого юнца.

– Я не могу с вами на "ты", - услышал он в ответ.
– Это лишнее. Если не хотите мне помогать, то просто дайте мне оружие, научите им пользоваться, а сами уезжайте.

– С чего ты взял, что у меня есть оружие?

– У таких, как вы, оно всегда есть.

– Ты угадал, - подтвердил Громов, с трудом выдерживая ровный тон. Есть у меня оружие. Но я тебе его не дам.

– Почему?

– Потому что таких, как ты...
– Громов холодно улыбнулся и повторил, чеканя каждый слог:

– Потому что таких, как ты, всегда убивают. С оружием в руках.

Саня выпрямился. Теперь они стояли лицом к лицу, и, странное дело, Громов не замечал своего превосходства в росте.

– Значит, нет?
– уточнил Саня.

– Не совсем. Я займусь этим один. Важен результат, не так ли?

Саня помотал головой:

– Не так. Совсем не так. Я пойду с вами. А потом.., потом вы поможете мне.., похоронить Ксюху.

На том самом острове. Ей там нравилось.

Громов опешил:

– Неужели ты хочешь?...

– Я не хочу!
– зло перебил его Саня.
– Ни хоронить не хочу, ни вас просить о помощи. Но без вас я не справлюсь. Вы же знаете, что я плавать не умею.

И.., и силенок маловато...

– Что ж, достаточно честно, - признал Громов, не сводя изучающего взгляда с побледневшего Саниного лица.
– Тогда и я буду с тобой честен. Меня больше всего устраивает именно так - без суда и следствия. Но ты... Тебе нельзя становиться вне закона. Ты не сможешь. Сломаешься. А с меня хватит сломанных судеб!

– А я уже сломался, - тихо сказал Саня. Печально улыбнулся, развел руками.
– И вне закона оказался, потому что бомж. Натуральный. Идти мне некуда.

Ксюхи больше нет. Остальное не важно.

– Это для тебя не важно. А...

– Родные и близкие?
– Саня кисло улыбнулся.
– У Ксюхи - ни родителей, ни родственников... А своим скажу, что она нашла себе другого. Большого, сильного, видного. Вот вроде вас.
– Он посмотрел на Громова. Его глаза превратились в оценивающие щелочки.
– Полюбила немолодого, но мужественного мужчину и сбежала с ним куда-то. Все поверят. Я же вон какой - полметра с кепкой. А она красивая.
– Саня угрюмо помолчал и добавил:

– Была.

Громов вздохнул. Он видел, что этот мальчик не отступится от своего. Все равно исполнит задуманное; во всяком случае попытается. И тогда его загубленная жизнь тоже ляжет тяжким грузом на громовские плечи.

– А вот я сейчас возьму тебя в охапку и силком доставлю в ближайшее отделение, - буркнул он.
– Брыкайся, не брыкайся...

Саня отступил на шаг и сказал, сверкая глазами из-под нахмуренных бровей:

– Был у меня родственник, дядя Боря, папин старший брат. Однажды его жену убили. Привязали к стулу и задушили. Вы думаете, милиция стала искать настоящих убийц? Они взяли дядю Борю и посадили.

Я читал его письма из зоны. Я не хочу писать таких писем. Лучше - что угодно, но только не это. "Я не выдержу, если меня начнут штамповать.

– Прессовать, - машинально поправил Громов, примеривая к себе оперативно-розыскную логику следователя.

Парень в бегах, в долгах. Его молодая красивая жена, которую он ревнует к каждому столбу, погибает при весьма странных обстоятельствах. Нужен милиции и прокуратуре такой "висяк"? Нет, однозначно, нет. Саню возьмут в оборот и начнут раскручивать на всю катушку. Безупречная кандидатура для интенсивной обработки в СИЗО. Следственная махина от такого заморыша мокрое место оставит. Даже если ему посчастливится вырваться из этого давильно-дробильного механизма, на волю выйдет моральный и физический калека. Нельзя Саню отдавать на растерзание милиции, никак нельзя. Значит, единственный выход - сделать вид, что ничего не было.

Никто никого не убивал. Розыск пропавшей без вести? Если Сане удастся достаточно убедительно преподнести родителям версию супружеской измены, то никакого розыска в обозримом будущем не будет.

Как и рыданий на кладбище под горестные завывания похоронного оркестра.

Исчезнет Ксюша, исчезнет стекло, пробитое пулей, и самой пули тоже не станет. Кровь на полу отмоется, кровь на громовской рубахе отстирается. Что потом? Громов не хотел далеко загадывать. Нелепая смерть девушки перечеркивала все планы. Оставалась дорога в никуда. Главное - не забыть вовремя ссадить парнишку на обочине, а уж со своим собственным курсом Громов как-нибудь разберется. Потом.

Ничего не выражающие светло-серые глаза скользнули по мертвому лицу девушки, переместились на такое же бледное лицо Сани. Бесстрастный голос предупредил:

– Подумай хорошенько. Ты сказал: она была. Но и ты останешься в прошедшем времени, если сделаешь этот шаг. Никогда уже не будешь прежним. Это как черта, которую переступаешь. Возможно, остановиться вовремя разумнее. Хотя лично у меня это никогда не получается.

– Когда мы начнем?
– спросил Саня, не желая прислушиваться к рассудительному голосу собеседника.