– Не опустили, а бросили, - невозмутимо поправил его незнакомец. Глаза у него были серебристые, очень холодные на вид, резко контрастируя с горячим язычком желтого пламени, пляшущего на бортике цистерны.

Оценив взглядом эту картину, Итальянец досадливо махнул свободной рукой:

– Бросайте оружие!.. Мы сейчас с этим мужиком договоримся, он отомкнет наручники, и мы забудем все, что здесь произошло... Верно я говорю, мужик?

– Зовите меня лучше Громовым, - предложил незнакомец.
– Если вы хорошенько покопаетесь в своей памяти, то обязательно выудите там эту фамилию.

– А, "контора"!
– вспомнил Итальянец.
– Но тебя же вроде в Москву перевели.

– Сработал принцип бумеранга, - усмехнулся Громов.

– Слушай, кончай мне тут загадки загадывать!
– Морщась, Итальянец подергал прикованную к бензовозу руку и потребовал:

– Отстегивай!

– Ключа нет.

Итальянец неестественно засмеялся и произнес:

– А ты мужик рисковый - с огнем играешь... Или цистерна пустая?

– Полная, - невозмутимо возразил Громов.

В хвосте колонны завелся автомобиль. Это разворачивались турецкие партнеры, решившие, что им больше здесь делать нечего.

– Доволен?
– злобно спросил Итальянец.
– Из-за тебя сорвалась сделка на десятки миллионов долларов.

Громов пропустил его слова мимо ушей. Обведя взглядом застывшую вокруг итальянскую свиту и остановив выбор на самом молоденьком охраннике, он велел принести "что-нибудь простенькое", как он выразился, "девятимиллиметровое, автоматическое".

– Ты когда-нибудь держал дохлую крысу за хвост?
– спросил незнакомец у парня.
– Вот Примерно так и пистолет бери, двумя пальчиками... Пристрелян?
– поинтересовался он, когда ствол "ТТ" оказался у него на ладони.
– Не знаешь? Ладно, сейчас проверим...

Выстрел прозвучал не правдоподобно громко. Итальянец решил, что "тэтэшник" разнесло в руке незнакомца, но тут позади раздался сдавленный крик, и он понял, что это были сразу два выстрела, слившиеся в один. Обернувшись, он увидел падающего телохранителя с помповым ружьем в руках. Парню явно был присущ героизм, но не меткость и быстрота реакции.

Жаль. Попрактиковаться в стрельбе ему уже было не суждено. Красная метка, образовавшаяся на его переносице, свидетельствовала о том, что отныне он принадлежит к неприкасаемой касте покойников.

– Беспокойный какой народ у вас подобрался, Руднев А. С., - укорил Громов пленника.

– Вуф!
– важно поддакнул черный пес, устроившийся в тени бензовоза.

– Что тебе нужно?
– выдавил из себя Итальянец.

– Что мне нужно?
– Мужчина в джинсах на мгновение задумался, а потом принял решение.
– Пусть ваши охранники отъедут к шоссе. Телевизионщики остаются.

– Ты не понял. От меня тебе что нужно?

– От вас?
– удивился незнакомец.
– Разве не ясно? Я хочу, чтобы вы донесли мое пожелание до своего воинства. Зычным командирским голосом.

– Пусть тогда и телевизионщики уезжают, - предложил Итальянец, мучаясь от унижения.
– Нечего им тут делать!

– Как же так: нечего? Вы, Руднев А.С., сейчас выступать будете. В прямом эфире, как и было обещано.

– Болт тебе!
– ощерился Итальянец. В запале он даже попытался сделать красноречивый жест, однако наручники сковали свободу его движений.

– Будет так, как я сказал. Или вообще никак не будет.

Произнося эти слова, проклятый камикадзе держал руку возле зажигалки, показывая, что в любой момент может отправить ее внутрь бензовоза. Одним щелчком.

Завороженно следя за пальцами Громова, Итальянец прокричал своему воинству требуемые команды.

***

Полковник милиции Бурлаев пожалел о том, что согласился сопровождать Итальянца, задолго до того, как начались настоящие неприятности.

Завалив одного из своих приближенных, человека в криминальных кругах небезызвестного, а потом замазав его кровью еще троих своих подручных, Итальянец нарушил сразу столько уголовных заповедей, что жизнь его повисла на волоске. Но никакой, даже самый отчаянный бандит не станет сводить счеты в присутствии заместителя начальника УБОПа. Таким образом, приглашая Бурлаева принимать участие в различных рискованных мероприятиях, Итальянец терял тысячу долларов в сутки, а приобретал годы жизни. Неплохая сделка.

В принципе Бурлаева такой расклад тоже устраивал, поскольку, сопровождая авторитета, он получал возможность узнать много интересного и чрезвычайно полезного для своей основной работы. Но сегодня с утра его мучило жутчаишее похмелье - накануне обмывали с коллегами свою самую удачную операцию, принесшую им сто тысяч баксов. Одна мысль о том, что придется тащиться куда-то за город в такую несусветную жару, приводила Бурлаева в ужас. Он пересилил себя, потащился. И теперь лежал в кустах со взведенным пистолетом, смахивал с мокрого лица паутину и мрачно следил сквозь листву за происходящим на дороге.