– Вот!
– воскликнул он.
– Генеральным директором АОЗТ "Самсон", как вам должно быть известно, числится некто Губерман. Я хочу знать, чем он дышит сегодня, кто с ним рядом сшивается, о чем разговоры ведутся. Это возможно?

Полковник хмыкнул:

– Кто платит, тот и заказывает музыку. Хоть даже реквием Бетховена.

– Про реквием поговорим особо, - сказал Руднев, устремив взгляд в одну точку.
– Вечером надо бы опять встретиться, часиков в шесть. Я у вас, кстати, деньги занимал, вот только запамятовал, сколько.

– Три тысячи, - буркнул полковник с отсутствующим видом.

– Точно, - согласился Руднев, вставая.
– Вот вечером и отдам. Только разузнать бы о Губермане побольше. Интересная, оказывается, личность.

В ответ - ни слова, только - тяжелые шаги и грохот захлопнутой двери. Но Рудневу было недосуг учить милиционеров хорошим манерам. Он стремительно нырнул в стенной шкаф, вернулся в свой кабинет, заблокировал запоры и тут же схватился за телефонную трубку. Ему не терпелось услышать голос Губермана, и это произошло уже после второго призывного гудка.

– Слушаю вас.

– Это я тебя слушаю, Боря, - добродушно пророкотал Руднев. Внимательно.

Злополучный поселок выбрал Губерман, он же им и занимался. Порядком пощипанную бригаду тоже он туда определял. И "Мерседес" вручал Эрику он...

Пока что Руднев не мог сложить воедино все факты, но надеялся, что сделает это очень скоро. Прижимая трубку плечом к уху, он намалевал на белом листе финской бумаги схематического человечка в очках.

Малюсенькую такую фигурку, возомнившую себя главной на игровом поле.

– Александр Сергеевич?
– преувеличенно радостно откликнулся голос на другом конце провода.

Зачем Губерман переспрашивает? Разве не узнал?

Руднев помалкивал, а сам продолжал рисовать. На листе возник прямоугольник, оснащенный кружочками-колесиками. Ручка добавила к воображаемому "Мерседесу" кудряшки дыма.

– Александр Сергеевич!
– Теперь голос Губермана звучал так тревожно, словно он заблудился в темноте.

Чует кошка, чье сало съела. Руднев улыбнулся.

– Я слушаю, слушаю, - успокаивающе произнес он.
– А ты ничего мне не рассказываешь, Боря.

– Эрик куда-то запропастился, - пожаловался Губерман.

– Вот как?

– Телефон не отвечает, дома никого. И другие пацаны исчезли...

– Какие еще пацаны"!
– машинально одернул собеседника Руднев. Охранники из твоей фирмы, что ли?

– Ну да.., охранники.

– В поселке кто-нибудь дежурит?

– Трое.

– Трое, - повторил Руднев. Он как раз закончил рисовать пять могильных холмиков с крестиками.

Очень наглядно. Восемь минус пять будет три. Все сходится.
– Что с заказчиками?
– спросил он.

– Один сегодня окончательно созрел, Александр Сергеевич. Деньги приготовил, особняк себе подыскивает. А Эрика нет. Я же не могу сам... Губерман запнулся.

Конечно, он не мог сам - пытать, убивать. Все всегда чужими руками.

Разглядывая изрисованный лист, Руднев сказал:

– Заказчик - это хорошо. Дорога, как говорится, ложка к обеду. Вечером можно будет разыскать этого твоего заказчика?

– Легко.

– Тогда будь на месте, Боря. Из офиса никуда не отлучайся. Я подошлю специалистов, поработаете вместе.

Губерман принялся что-то пояснять своим напряженным, вибрирующим голосом, но Руднев заткнул его одним движением пальца. Положив телефонную трубку, он попытался определить, что за картина у него вырисовывается, и грязно выругался. Бред абстракциониста! Ни в какую логичную схему события последних дней не укладывались.

Рудневская рука яростно смяла лист бумаги вместе с маленьким человечком, изображавшим Борю Губермана.

***

Шестое чувство не обмануло Руднева - голос главы АОЗТ "Самсон" действительно звучал взволнованно. Хотя причиной тому послужило решение, принятое Губерманом, о котором Руднев пока что ничего не знал.

Мыслей в голове скопилось, как перьев в подушке.

Время от времени в кабинет заглядывали сотрудники, что-то докладывали, в чем-то оправдывались, а он их в упор не видел. Якобы выслушивал, деловито кивал и отправлял восвояси небрежным взмахом руки: позже разберемся. В действительности же дела фирмы уже абсолютно перестали волновать Губермана. Он был занят тем, что обзванивал различные банки, трастовые компании и прочие места, куда мало-помалу вкладывал свои капиталы, утаенные от "семьи".