Ньёрд и Фрейр заторопились на площадь. Сапог мешал, Фрейр дернул за голенище. Отбросил. Ковылял в одном сапоге.

На площади голосили бабы. Скади, появляясь то тут, то там, пыталась быть в нескольких местах одновременно: паника, разразись она сейчас, страшнее пожара. Скади помнила о своей деревне, когда один из стариков, так и не добившийся за неделю жизни любви своей уже умершей сверстницы, качался по земле, грыз протянутые к нему руки. А потом, вскочив, бросился через селение, живым прыгнув на громоздящиеся друг на друге трупы. А те, кто бежал следом, чтобы остановить, тоже вопя и размахивая руками, на миг споткнулись на краю ямы. Уже орали, подражая смертнику, все. Крик подхватывало эхо в соседних дворах. Доносило ответный рев из дальних строений.

Мать Скади прижимала к себе девочку, уговаривала:

– Тихо! Тихо! Не бойся!

А Скади, терпеливо снося нехитрую ласку, едва сдерживала слезы: ей тоже хотелось выть, кричать и кусаться. В ушах стоял непрестанный вой. Стены хижины раскачивались, застя кровавыми кругами глаза, словно в хижину снаружи прыгнул хищный зверь.

– Мама, что это? – выдавила Скади, борясь со спазмами в горле.

– Паника, девочка. Это паника толпы, самое страшное…

Тогда Скади не поверила: неужели что-то может быть страшнее смерти? А теперь слова всплыли, вспомнились, Страшнее смерти может быть позорная смерть, когда на свет прорывается чудовище в человеческом обличии.

Вот и теперь в отрывистых окриках, захлебнувшемся от толчка соседа плаксивом всхлипе, тоненьким писке, где голоса, паря над толпой, вливались в единый поток, Скади чуяла знакомого зверя.

Собрались на удивление быстро. Фрейру и Ньёрду даже не пришлось объяснять, где находится пещера, скрывавшая ведущий в подземный город туннель.

Правда, некоторые из молодых кричали, что лучше спасаться, попросившись в Асгард. Но Фрейр прикрикнул на гордецов: теперь, когда выход был найден, бог воспрял духом. Вихрем скользил в толпе, подгоняя отставших. Помогал тащить чьи-то узлы. У беременной женщины, прижимавшей к огромному животу двухлетнюю девочку, перенял ребенка. Оглядевшись, сунул здоровенному битюгу, опасливо косившему глазом на обретенное сокровище.

– Держи крепче невесту, – пошутил Фрейр, торопясь вперед.

А огонь вползал горячей лавой в верхний Альфхейм.

В пещере, нагромождении свисающих сталактитов, замешкались. Фрейр завозился, пытаясь стянуть с безымянного пальца кольцо. За долгие годы кольцо вросло в кожу, лишь проворачивалось. А иначе было не отпереть ворота, ведущие в нижний город. Замок, запечатанный князем еще тогда, когда он запретил карликам и цвергам шататься по верхнему Асгарду, проржавел, словно коростой, покрытый воздушной пыльцой ржавчины.

Ньёрд, напрягая мускулы, рванул дужку. Металл хрупнул, переломившись.

– А ты говоришь: священная печать, – подтрунил над приятелем.

Ворота, разойдясь створками, отворились, пропуская в рассеянный свет пещеры кромешную темноту города цвергов.

На нижние уровни, где в черноте ночи что-то возилось, копошилось и попискивало, ваны не спускались.

Самые любопытные рисковали приблизиться к краю пропасти, которой обрывался когда-то соединявший верхний и нижний Альфхейм, туннель.

Самые трусливые прислушивались к тишине по ту сторону ворот: нижний Альфхейм крал все звуки, словно уши заложило ватой.

Остальные расселись по платформе, образованной горной породой, более крепкой (остальная часть туннеля обрушилась, как видно, давно). Высшие ваны обосновались в стороне. Среди седых макушек старейших и непокрытых голов правителей выделялась рыжая копна Скади. Когда женщина поворачивала голову, волосы вспыхивали мириадом искр.

Ньёрд поморщился. Наклонился к теплым волосам жены:

– Не вертись, посиди смирно: сейчас решается судьба Альфхейма, а ты – будто любопытная сорока.

Скади послушалась. Села, обхватив руками колени. И снова перед ней, выгнув спину, явилась хорошенькая молодая кошечка. Прилизанная шерстка лоснилась, дочиста вымытая, до последней шерстинки. Зеленые глаза с прорезью зрачков, не мигая, глядели на Скади приветливо и дружелюбно. Кошка потянулась. Скади взяла шелковистый клубок. Кошка уютно устроилась на скрещенных руках богини и, показав на миг острые зубки, зевнула.

– Пожар кончился, – объявила Скади, глядя поверх голов ванов.

Боги переглянулись. Не поверили.

– Пожар ушел обратно под землю, – уверенно повторила Скади, выпуская из рук кошку. Зверек недовольно заурчал.

– Откуда ты знаешь?

– Не слишком ли много на себя берет жена Ньёрда?

– Мне кошка… – Скади, перекрывая голоса, начала говорить, но запнулась: кошка, подобрав под себя лапы, укоризненно мела землю хвостом, готовая прыгнуть.

Проверьте, – отрезала Скади.

По-видимому, другие вещую кошку не видели, и Скади, как должное, приняла, когда зверек, на прощание мяукнув, расстаял.