— Знаешь, Андрей, что самое хорошее в нашей работе? — спрашивает Лена, едва мы с ней приходим в себя.

— Что же? Любопытно будет узнать твою точку зрения.

— То, что мы всегда возвращаемся. Как бы ни был труден путь к дому, мы все равно возвращаемся. Великое Время! Как приятно снова увидеть эти панели, компьютеры и приборы!

— И Магистра! — подхватываю я.

— Особенно тебе! — смеется Лена, одеваясь. — И особенно сейчас!

— Ладно, Ленок, победителей не судят…

— Еще как судят! Сейчас сам увидишь. Помнишь у Гюго «Девяносто третий год»? Там маркиз награждает канонира за подвиг орденом, а потом приказывает его повесить за допущенную им оплошность. Так вот, предсказываю, что сейчас тебя ожидает в основном второе.

Моя подруга, как всегда, оказалась права. То, как встретил нас Магистр, живо напомнило мне старый анекдот. «Вот я и вернулся, папа. Это моя жена и дети. — Очень хорошо. Но я-то тебя за табаком посылал».

При нашем появлении Магистр хмуро кивает и показывает рукой на мониторы. На одном из них — ряды темпоральных уравнений, а под ними — значение детерминанта… Он — мнимый! Меня прошибает холодный пот.

— Полюбовался? — мрачно спрашивает Магистр и показывает на другой дисплей. — А это — твои уравнения. Здесь детерминант, хоть и весьма малый, но все-таки больше нуля и, самое главное, вещественный. Это-то всех и ослепило. А видишь, чем отличаются уравнения?

— Одним членом.

— Правильно! Хоть это заметил. Ну, а что это за член?

— По-моему, фактор личности.

— Угадал! Не зря учили. А помнишь, как мельтешила картинка, когда компьютер моделировал завершение операции? Теперь смотри сюда.

На третьем дисплее я вижу, как четверка «Яков» атакует пару «Мессершмитов». Все четко, никаких мельканий и раздвоений, но картина несколько иная, чем была у нас с Леной. Правда, исход тот же самый. «Молнии» есть «Молнии», но ход боя совершенно другой, за это я могу поручиться.

Магистр поясняет:

— Здесь срез времени взят из памяти компьютера на момент твоего внедрения. Только одно отличие: в кабине не ты, а Анри. А вот уравнения с фактором личности Краузе.

Магистр показывает на четвертый дисплей. Там детерминант твердо положительный. Настолько твердый, что его даже пощупать хочется.

Закуриваю и сажусь в кресло. Мне уже ясно, что как разработчик операций я не состоялся. Это не для меня. Куда бы здесь провалиться? Чтобы скрыть свое состояние, глубоко затягиваюсь и пускаю дымовую завесу.

Магистр смотрит на меня так, словно решает, что ему со мной делать? «Канделяброй оглоушить аль подушкой придушить?» Неожиданно он подходит к бару и достает традиционную бутылку и три рюмки.

— Я был решительно против присвоения тебе категории Гамма. Но Катрин приняла весь огонь на себя, да и я тоже был хорош. Поторопились мы…

Магистр замолкает, потом машет рукой:

— Словом, давай выпьем за Бакалавра Гамма-один! А заодно и за случайность, которая помогла нам избежать схлопки.

— А что за случайность, Магистр? — спрашивает Лена.

— Это то, что ведомым к нему была назначена Ангелика Кранц, а не мужчина. Тогда на задание вместе с тобой пошел бы Андрэ. Вот, смотри!

Магистр набирает код. На дисплеях мелькают ряды уравнений, пляшут сложные кривые … Внезапно помещение оглашается тревожными пульсирующими звуками, а на всех почерневших дисплеях ярко горят жирные красные восклицательные знаки.

— Схлопка! — поясняет Магистр. — Это я ввел фактор присутствия Андрэ.

Я ошеломлен и долго не нахожу, что сказать. Потом все-таки лепечу бессмыслицу:

— Но Магистр, кто же мог такое предвидеть…

Лена смотрит на меня с сожалением, а Магистр очень спокойно, мягким, отеческим тоном поясняет мне:

— Андрэ. Если мы здесь будем не в состоянии предвидеть такие моменты, то нам пора прикрывать лавочку и всем составом перебираться куда-нибудь в XXV или XXX век. Нечего нам тогда и соваться в реальные фазы со своим воздействием на грани фола.

Он снова замолкает, потом спрашивает:

— Элен, у меня седины не прибавилось?

— Да вроде нет.

— Что мне делать, Элен, с этим мальчишкой? Я думал, что не переживу того момента, когда он начал выяснять со Злобиным, кто кого сбил в сорок первом году. Ну зачем тебе это понадобилось? — устало спрашивает он.