Он повернулся вокруг своей оси, крутнулся, и тут же «выстрелил» мечом, придав ему ускорения за счет разворота собственного тела. Меч, со свистом рассекая воздух, ударил Эйрика в шею, отсек голову.

Обезглавленное тело замерло, словно бы не веря в то, что произошло.

А наемник тут же занял свою прежнюю позу – ткнул меч в землю, оперся на эфес и замер, словно статуя в каком-нибудь старом замке.

Обезглавленный Эйрик сделал шаг вперед, нога подогнулась, тело начало заваливаться на бок.

Весь бой занял от силы секунд тридцать. И вокруг стояла абсолютная тишина. Островитяне попросту не верили, что бой уже завершился, не могли поверить в то, что их земляк проиграл, убит.

– Я победил, – прогудел наемник.

– Ты победил, – кивнул я, – и теперь ты по праву можешь занять его место.

Я кивнул на тело Эйрика.

Олаф зло сплюнул себе под ноги, Нуки нахмурился, а старик, обняв копье, задумчиво глядел на труп Эйрика.

Торир не без труда снял шлем (неудобные перчатки или, скорее уж, варежки, с тыльной стороны закрытые металлом, не позволяли сделать это быстро) и оглядел собравшихся.

– Я победил честно? – спросил он.

Ответом ему была тишина.

– Я победил вашего земляка, – повторил Торир, – и сделал это честно. Так?

– Так, – первым откликнулся Копье.

– Так, – согласился Нуки и нехотя Олаф.

– Теперь я служу вашему господину. Если у кого-то из вас есть ко мне счеты – мы можем решить это здесь и сейчас, – заявил Торир.

– Никого? – спросил он, когда ответом ему была тишина. – В таком случае теперь мы союзники, так как служим одному человеку.

Он кивнул на меня.

* * *

Тело Эйрика погрузили на одну из рыбацких лодок и Торир сам поджог ее, оттолкнув от берега.

Пока она медленно уплывала в море, он сказал:

– Он был достойным воином. Для меня было честью сражаться с ним.

Я мысленно хмыкнул. Ну да, конечно. Убил его меньше чем за минуту. Но вслух я ничего не сказал. Тем более мои соратники оценили порыв Торира отправить своего противника в последний путь. Его слова тоже не прошли мимо их ушей.

Ну что же, я прекрасно его понимал: если не хочешь получить нож в спину или вызовы на хольмганг один за другим, свою спесь нужно поубавить, и завоевать расположение людей, с которыми тебе предстоит теперь жить. Тем более это сделать стоит еще и потому, что ты только что убил их друга.

Но, как оказалось, все мои представления о том, как тут все устроено, были совершенно неверны. Уже через два часа в доску пьяные Нуки и Торир, дожрав, наконец, оленя, которого мы пожарили еще в обед, спорили о том, как можно доработать меч Торира.

Нуки очень настаивал, чтобы Торир попробовал сражаться секирой, наподобие той, что была у него самого. Ну а пьяный Торир лишь кивал, будучи уже не в состоянии говорить, и улыбался.

Рядом посапывал Олаф, с которым Торир на спор пил медовуху. Наемник оказался более опытным и все еще стоял на ногах, даже говорить мог, а вот Олаф сдулся – заснул прямо с очередной порцией у рта, которую собирался залить в себя.

Похоже, наши современные, цивилизованные представления о том, как новичку влиться в чужую компанию, здесь совершенно не годились. Глядя на сидящих в обнимку Нуки и Торира, я бы сказал, что это старые приятели, знающие друг друга много лет.

Ну что же, оно и к лучшему. В конце концов, многие нововведения, которые я запланировал ввести с помощью Торира, северяне примут легче, если предлагает их не чужак, убивший их сородича, а друг и соратник, с которым было много выпито и всегда можно весело провести время.

Когда оба пьянчуги захрапели, сидя в обнимку за столом, я тихо поднялся со своего места и, схватив кувшин с трофейным вином, кусок жареной оленины, пошатываясь, двинулся в дальний угол длинного дома. Туда, где находился еще один из моих треллов – дворянин. Беседу я решил начать с ним.

Усевшись рядом, я протянул ему мясо и вино.

Тот опасливо, несмело принял из моих рук еду и питье, и тут же жадно впился в кусок мяса.

– Итак, – сказал я, – кто ты и откуда?

– Я уже говорил, – зыркнув на меня, ответил пленник.

– У тебя отрастают пальцы или есть еще лишние, которые нужно отрезать? – хмыкнул я, указав на его руку, перевязанную грязной тряпкой. Еще там, на юге, мы добились от него информации, отрезав несколько пальцев.

– Я – Франсуа-Этьен-Виктор де Сантима Тридад, виконт Ле Груа, хозяин и повелитель Сеттона и Криспина… – повторил пленник, вздрогнув.