Я уперся ногами в землю и толкнул тело вверх. Не ожидавший подобного финта Стеки (который явно рассчитывал, что я буду либо отбиваться, либо просто защищаться от ударов) улетел через меня мордой в снег.

Мы одновременно вскочили на ноги и замерли, глядя друг на друга. Ни у кого из нас в руках не было оружия. Стеки не выдержал первым и рванул туда, где лежал его топор. Я же не побежал за своим оружием, а рванул следом за ним.

Стеки уже добежал до своего топора, собирался нагнуться за ним, чтобы поднять. Но я рванул вперед, прыгнул, выставив вперед ноги. И вмазал ими в спину уже начавшего нагибаться Стеки.

Он нелепо взмахнул руками, пробежал пару метров в такой нелепой, согнутой позе, а затем рухнул в снег, проехавшись по нему всей свой тушей.

Я же схватил его топор и вскочил на ноги.

Черт, а топорик-то только выглядит маленьким – весит не мало…

Стеки попытался подняться – видно, такое падение не прошло для него даром. Он развернулся и увидел занесенный для удара топор. Он вскинул было руки, то ли пытаясь перехватить оружие, то ли просто защищаясь.

В любом случае, ему это не удалось – я обрушил тяжелый топор ему на голову. Но лезвие топора соскользнуло со шлема, ударило в плечо и начисто отрубило Стеки левую руку.

Противник удивленно уставился на страшную рану, на руку, лежащую в снегу, и растапливающую его свежей кровью, вытекающей из обрубка. В следующую секунду я снова размахнулся и в этот раз ударил по горизонтали, пытаясь снести голову противнику.

Силы мне как всегда не хватило: голову я почти отрубил, но не до конца – она свисала на грудь, держалась на жалком куске кожи. Тело Стеки все еще стояло, когда я пнул его ногой. И оно тут же рухнуло, из обрубка шеи хлестала кровь, ноги и руки мелко подрагивали.

Кажется, все…

– Стеки! Не-е-ет! – истошно заорал кто-то за моей спиной.

Крик резко прервался.

Я повернулся и увидел лежащего Ваги, в глазнице которого торчал скрамасакс. Над уже мертвым Ваги сидел Олаф. Все же он нашел в себе силы доползти до врага и убить его.

Живых врагов больше не осталось, и я буквально вынырнул из боевого транса. Тут же навалилась тяжесть и усталость, я еле удержался на ногах. Пожалуй, это был самый трудный бой, в котором мне до сегодня приходилось участвовать…

Я побрел на негнущихся ногах к Олафу, откинувшемуся на спину, лежащему в снегу, широко раскинув руки. Молодец: выжил, и даже убил врага, так сказать, честно завершил свой хольмганг.

Я шел, наслаждаясь холодным ветром и мелкими снежинками, летящими мне в лицо. Глаза застилала пелена, их пекло, жгло. Я попытался утереть лицо рукавом, но стало только хуже – на губах я почувствовал вкус крови, да и рукав изгваздал. Я остановился, зачерпнул немного снега и обтер им лицо. Застывшая кровь разбавилась с тающим снегом. Но, зачерпнув снег еще пару раз, мне вроде удалось очистить и лицо, и руки.

Я продолжил путь к телам Ваги и Олафа, бездвижно лежавшим на земле, и, наконец, добрел до них. Ваги лежал без всякого движения, из левого его глаза так и торчал скрамасакс Олафа. А вот грудь Олафа вздымалась и опускалась – жив еще. Хорошо, значит, должен выжить.

Я подошел к соратнику, рухнул возле него на колени.

– Ты…нарушил священные правила… – прошептал Олаф. – Ты не должен был вмешиваться в…поединок.

– Не будь дураком, – ответил я, – как только они убили бы одного из нас – тут же навалились бы на второго. Причем вдвоем. Ты же не думаешь, что Стеки или Ваги стояли бы в сторонке, пока один из них бьется?

– Это не важно, – вновь просипел Олаф, – ты поступил неправильно, недостойно…

– Я нарушил правила, я и бился сразу с двумя, – пожал плечами я. – Это вполне справедливо. Они бы сделали так же. И если ты не слышал – сами в этом признались.

– Я не… – Олаф закашлялся. – Они - это они…а мы…

– Прекрати, – перебил я его, – они выбрали тебя потому, что были уверены, что Ваги с тобой справится. Ты не мог победить никак – даже если бы убил Ваги, а Стеки справился бы со мной, Стеки убил бы и тебя, он не выпустил бы тебя с острова. Соблюдать порядки собирался здесь только ты. К слову, согласись ты, чтобы вместо тебя пошел Нуки – наши братцы тут же придумали бы отговорку, почему биться они не будут. И плевать им на честь, правила и прочее.

– Но мы - не они, – попытался возразить Олаф.

– Не они, – согласился я, – мы бились с бесчестными животными, а не с людьми. Так зачем соблюдать с ними правила? Ты же, когда забиваешь свинью или барана, не вызываешь их на хольмганг?

Олаф улыбнулся и попытался засмеяться, но тут же закашлялся.

– Давай, вставай, – я поднялся с земли, схватил Олафа за руку, потянул его вверх.

С горем пополам он смог опереться на ноги. Мы побрели к берегу, туда, где стояла лодка, на которой мы прибыли.