– Я думаю, что ты Палмер Элдрич, - сказал Барни.

– Я?
– постучал себя пальцем по груди Лео.
– Барни, я убил Элдрича; именно поэтому мне поставили этот чертов памятник.

Он говорил тихо и спокойно, но лицо его покраснело.

– У меня что, стальные зубы? Искусственная рука?
– Он поднял вверх обе руки.
– Ну? А мои глаза... Барни направился к двери.

– Куда ты идешь?
– спросил Лео.

– Я знаю, - сказал Барни, открывая дверь, - что если я поговорю с Эмили хотя бы несколько минут...

– Нет, не поговоришь, - сказал Лео и решительно покачал головой.

Стоя в коридоре в ожидании лифта, Барни думал: "Может быть, это в самом деле был Лео. И может быть, он говорил правду.

Так что мне ничего не удастся без Палмера Элдрича.

Энн была права: надо было ей отдать полпорции, а потом мы могли бы попробовать вместе. Энн, Палмер... это все одно и то же, это все он, создатель. Вот кто он и что он такое, - понял Барни.
– Властелин миров. Мы их просто населяем, и он тоже может в них жить, если пожелает. Он может поставить все события с ног на голову, внезапно объявиться, заставить действие идти так, как ему хочется. Он может даже стать любым из нас. Всеми нами, если он этого пожелает. Бессмертный, вне времени и всех вместе взятых осколков других измерений... он может даже существовать в мире, в котором он мертв.

Палмер Элдрич полетел на Проксиму человеком, а вернулся богом".

Стоя в ожидании лифта, Барни Майерсон сказал вслух:

– Палмер Элдрич, помоги мне. Верни мне жену.

Он огляделся вокруг; не было никого, кто мог бы его услышать.

Подошел лифт. Двери открылись. Внутри молча ждали четверо мужчин и две женщины.

Каждый из них был Палмером Элдричем. И мужчины, и женщины: искусственная рука, стальные зубы... исхудавшее, пустое, серое лицо с дженсеновскими глазами.

Почти в один голос, как будто соревнуясь, кто заговорит первым, вся шестерка сказала:

– Тебе не удастся вернуться отсюда в свой собственный мир, Майерсон; на этот раз ты зашел слишком далеко, принял слишком большую дозу. Я предупреждал тебя, когда ты отбирал у меня порцию в бараке Чикен-Покс.

– Ты не можешь мне помочь?
– спросил Барни.
– Я должен вернуть ее.

– Ты ничего не понимаешь, - сказали все Палмеры Элдричи, одновременно качая головами; это был тот же самый жест, который только что сделал Лео, то же самое решительное "нет".
– Тебе ведь уже сказали: поскольку это твое будущее, ты в нем уже существуешь. Значит, здесь нет места для тебя. Это логично. Кому я должен вернуть Эмили? Тебе? Или подлинному Барни Майерсону, который до этой поры жил своей жизнью? И не думай, что он не пытался вернуть Эмили. Ты не думаешь; - а похоже, что не думаешь, - что он пытался что-то предпринять, когда Хнатты развелись? Тогда я сделал для него все, что мог; это было несколько месяцев назад, сразу после того, как Ричард Хнатт был выслан на Марс. Он отбивался и протестовал. Я лично не виню Хнатта; это было грязное дело, которое, естественно, сфабриковал Лео. Кроме того, посмотри на себя.

Шестерка Палмеров Элдричей презрительно махнула руками.

– Ты, как сказал Лео, галлюцинация; ты для меня прозрачен, в буквальном смысле этого слова. Я скажу тебе, кто ты, пользуясь более точной терминологией. Ты призрак, - холодно, без эмоций, заявили шестеро Элдричей.

Барни с яростью смотрел на них, а они отвечали ему спокойным взглядом.

– Попробуй построить свою жизнь на этой предпосылке, - продолжали Элдричи.
– Итак, ты получил то, что обещает святой Павел, о чем болтала Энн Хоуторн; ты больше не пленник бренной телесной оболочки - ты обрел эфирную оболочку. Как тебе это нравится, Майерсон?

Они говорили насмешливо, но на их лицах видно было сочувствие; оно явно просматривалось в жутких щелях электронных глаз каждого из них.

– Ты не можешь умереть; ты не ешь, не пьешь и не дышишь воздухом... если захочешь, сможешь проходить сквозь стены, сквозь любой материальный объект. Со временем ты этому научишься. Видимо, у святого Павла на пути в Дамаск было видение, связанное с этим явлением. И на этом дело не кончается. Как видишь, добавили Элдричи, - я несколько склоняюсь к точке зрения ранних и новых христиан, которую представляет Энн. Это очень многое объясняет.

– А как насчет тебя, Элдрич?
– сказал Барни.
– Ты мертв, тебя два года назад убил Лео.

"И я знаю, - думал он, - что ты страдаешь так же, как и я; где-то когда-то это должно было случиться и с тобой. Ты принял слишком большую дозу Чуинг-Зет и теперь не в состоянии вернуться в свое время и в свой мир".

– Этот памятник, - ответила шестерка Элдричей, тихо, как шумящий среди далеких холмов ветер, - это полное недоразумение. Один из моих кораблей участвовал в сражении с кораблем Лео, недалеко от Венеры; я был, или говорят, что я был, на борту моего корабля, Лео летел на своем. Мы вместе с Хепберн-Гилбертом проводили конференцию на Венере, а на обратном пути Лео воспользовался случаем и напал на нас. Поэтому и был сооружен памятник отчасти благодаря сильному политическому давлению, которое оказывал Лео, используя свое экономическое положение. Таким образом мне удалось войти в историю.

По коридору прошли двое: хорошо одетый молодой человек, похожий на начальника, и девушка, вероятно, его секретарша. Они с любопытством посмотрели на Барни и шестерых в лифте.

Они перестали быть Палмером Элдричем; перемена произошла на глазах смотревшего на них Барни. Внезапно они снова стали шестью обычными женщинами и мужчинами. Совершенно разными.

Барни отошел от лифта. Какое-то время он ходил по коридору, потом спустился по лестнице вниз, где висело информационное табло "Наборов П. П.". Он нашел на нем свою фамилию и номер комнаты. Ирония, и даже чересчур большая, заключалась в том, что он теперь занимал пост, которого не так давно пытался добиться от Лео; он фигурировал в перечне как Главный Инспектор Прогнозирования Моды, явно превосходя рангом всех консультантов. Значит, если бы он только подождал...