— Но я вовсе не хотела этого… — растерянно пролепетала Синтия.

— Хотели или нет, но дело уже сделано, — подвел итог Кинкейд. — Черт возьми, леди, прекратите вмешиваться в жизнь людей!

— Вмешиваться?! Да как вы смеете обвинять меня в том, что я вмешиваюсь?! Если вы думаете так же, то вы ничуть не умнее этого узколобого типа!

— Да вы сами ничуть не лучше, если не осознаете, как оскорбили гордого человека! Неужели не понимаете, что, по его мнению, вы купили девочке вещи, потому что вообразили, будто он сам не в состоянии позаботиться о внучке!

— Господи, это же ребячество! Но раз уж вы заговорили об этом, то хочу сказать вам, что Мэгги и в самом деле выглядела заброшенным ребенком, а вещи ее были жутко грязными и заношенными. А если этот Шон Рафферти так уж печется о своей внучке, то почему оставил семилетнюю девочку одну на улице на целый день, почему его не волнует, что она не ходит в школу?! А ведь он — один из тех, кто должен бы отвечать за образование детей!

И тут — впервые за время их спора — Дэйв заговорил, не повышая голоса.

— Шон Рафферти — честный и порядочный человек, проникновенно произнес Кинкейд. — Он работает на Роки Маунтейн-Сентрал с того самого дня, как ваш отец организовал компанию. Не судите о нем плохо лишь потому, что его взгляд на вещи отличается от вашего.

— Я и не пытаюсь это делать. Дэйв продолжал:

— У него была весьма непростая жизнь. Двое маленьких сыновей умерли от гриппа, жена погибла во время нападения индейцев. Вскоре после этого невестка убежала с каким-то игроком, а потом старший сын погиб на его глазах при взрыве, который мы устроили, чтобы проложить в торе туннель. Так что теперь у Мэгги остался только дедушка, и он любит ее больше жизни. А ребенок, которого так любят, не может быть заброшенным только из-за того, что у него изношенное платье или грязная мордашка.

— А вы произнесли отличную речь, советник. Кажется, вы работаете не по призванию — вам бы надо стать юристом. Лицо Дэйва осветила улыбка.

— Моя работа делает меня счастливым, — сказал он.

— Знаете, а я по-прежнему считаю, что семилетняя девочка не должна весь день быть предоставлена сама себе.

— Эти люди присматривают за детьми друг друга. Если бы вы понимали их, то знали бы это, — холодно произнес Кинкейд. — А уж если вы хотите какое-то время пожить с ними, не вмешивайтесь в их дела.

Синтия долго смотрела на Дэйва, и ее негодование постепенно угасало.

— Я и не думала вмешиваться. И верите вы мне или нет, но я в самом деле хотела сделать девочке что-нибудь приятное. И кажется, мне это удалось.

— Может, и так, но, как известно, благими намерениями вымощена дорога в ад, Синтия.

Лежа ночью без сна, Синтия вспоминала события и разговоры прошедшего дня. И вдруг ее осенило: Дэйв Кинкейд впервые обратился к ней по имени, он назвал ее не саркастическим «мисс Маккензи», не гневным «леди», не презрительным «миз Син» — нет, Дэйв назвал ее Синтией.

Кажется, этот человек начал сдаваться. Потянувшись, Синтия улыбнулась. Неприступная скала дрогнула!

Проснувшись утром, Синтия еще долго валялась в постели и размышляла о тайнах жизни. Иногда, думала она, человек чувствует себя очень хорошо, его разум не замутнен гневом, чувством вины или сожаления, а сердце полно любви ко всему живому. В такие мгновения ощущаешь удивительное воодушевление! И вдруг Синтия поняла, что сама она в таком настроении.

— Я сделаю это! — воскликнула она и выскочила из постели. Почему она сразу не подумала об этом? Одевшись в свое самое скромное платье, а не в джинсы, которые так раздражали Дэйва, Синтия села за стол и написала Элизабет письмо, к которому приложила большой список. Затем она набросала несколько объявлений и побежала на улицу, чтобы приколоть их к деревьям.

Вернувшись в вагон, девушка старательно уложила волосы и села ждать. Ожидание длилось недолго.

— Войдите! — крикнула она приветливым голосом, когда кто-то постучал в дверь.

В вагон ворвался мрачный Дэйв Кинкейд.

— Доброе утро, Дэйв, — вежливо поздоровалась девушка.

— Что это значит? — взревел он, помахав в воздухе листком с ее объявлением.

— Это значит, что сегодня открывается школа для девочек. Чашку кофе?

— Спасибо, я умею читать, — огрызнулся он. — А кто, по-вашему, написал это объявление, а? Надеюсь, не особа, которая приехала сюда развлечься, а вскоре, махнув хвостом, уберется восвояси?

— Кофе? — спокойно повторила Синтия.