Ставшими непослушными, будто сшитыми из мягкой ткани, пальцами охотник нащупал круглые глаза сколопендры. Дрогг вонзил персты в выпуклые буркалы. Завизжавшая в приступе боли тварь еще сильнее сомкнула челюсти. Но орк не отступал, все глубже пробиваясь внутрь уродливой головы. Затрещал, ломаясь, череп бестии. Почти целиком погрузив ладони в башку чудища, орк сгреб и вырвал наружу творожистую мякоть мозга. Джах не ослабил хватки и содрогающийся в конвульсиях охотник снова взялся потрошить голову твари. Многоножка замерла, лишь после того, как полукровка вытянул из развороченного черепа длинную нить пищевода. Мертвая бестия так и не разъяла мандибул, посему орку пришлось, напрягая сделавшиеся водянистыми мускулы, разнимать закоченевшие жвалы.

Покончив с монстром, Дрогг распластался ничком. Несмотря на лившийся ручьем пот, его била крупная дрожь. Изо рта и носа потекла кровавая пена.

Перевернувшись на бок, охотник с трудом сел. Его тело изогнуло в жестоком спазме. Прилагая неимоверные усилия, полукровка сумел несколько утихомирить бьющиеся члены, и лихорадочно трясущимися руками полез за териаком.

Не имея ни сил, ни времени для того, чтобы открыть пузырек, зеленокожий болдырь закинул в рот и зубами раздавил стеклянный сосуд. Он проглотил разлившийся по глотке декокт вместе с осколками флакона. Заревели отказывавшиеся впитывать отвратительную смесь внутренности. Охотник зажал рот ладонью, дабы помешать противоядию выплеснуться обратно.

Мнившийся чудодейственным териак не помог. Орка затрясло пуще прежнего, а мышцы неожиданно стали отвердевать, словно застывающая на морозе вода. В глазах потемнело настолько, что охотник теперича видел лишь пелену сизой мглы.

Рассудок шептал Дроггу о том, что противиться бесполезно, яд джаха уже слишком глубоко проник в его тело и любые движения лишь усилят и без того тяжкие муки.

И все-таки орк заставил руки опуститься на пояс. У него оставалось единственное целебное снадобье — порошок из лепестков пустырника, зверобоя и омелы.

Болдырь извлек пузатую баночку темной глины и, боясь обронить драгоценный сосуд, быстро засунул его в рот. Онемевшие челюсти не желали разгрызать прочные стенки. Подсобляя зубам, орк надавил на щеки. Раздавшимся хрусту и треску сопутствовала боль. Верно, в борьбе с неподатливой емкостью, Дрогг сломал несколько клыков.

За несколько натужных заходов, у орка получилось проглотить образовавшуюся смесь. Не прошло и минуты, как его члены наполнила негаданная легкость. Зеленокожий ощутил как притупляется, точно уходя вдаль, разрывавшая тело боль. Одеревеневшие конечности перестали дергаться и расслаблено опустились. Голова охотника запрокинулась, и он лишился сознания.

Дрогг очнулся, сызнова услышав чавкающее шлепанье. Орк сразу же открыл глаза. К нему приближался очередной джах. Охотник бодро вскочил на карачки. Его мышцы более не сводили судороги, а раны напоминали о себе только легким теплом.

Дрогг плюхнулся на зад, дабы отбиваться от твари ногами. Но подобная манера боя позволяла лишь отбрасывать бестию. Поняв, что залягать сколопендру не выйдет, охотник сел на корточки. Далеко не с первого раза ему удалось поймать голову шустрой гадины. Полукровка ухватил сколопендру за жвалы, но, памятуя о предыдущей схватке, не стал растягивать пасть, а, прижав коленом прилегавший к башке членик, рванул мандибулы вверх. С вязким хрустом голова отошла от тела. Покалеченная бестия начала суетится, орошая пространство вокруг мутно-белой кровью.

Дрогг не захотел тратить силы на то, чтобы прикончить обезоруженное чудище. Орк пополз дальше по вымазанному вонючей слизью тоннелю.

Ход закончился черной дырой. Болдырь выглянул в круглое отверстие и обнаружил широкую залу — точно такую же, из коей он попал в смердящую кишку. Но в отличие от входа в нору джахов, сей лаз располагался на высоте двух саженей от пола. Ежели орку вздумалось бы покинуть осклизлый ход, попасть обратно у него уже бы не вышло.

Внимательно осмотревшись и не обнаружив каких-либо опасностей, Дрогг принял решение спуститься в залу. Дабы не расшибиться о гранитные плиты, охотник лег на живот и выставил из провала ноги. Медленно, пядь за пядью, выдвигаясь из зловонной норы, полукровка осторожно свесился над полом, так что спрыгнуть получилось без всяких хлопот.

Противоположная стена чертога тонула в сизом мареве, посему, Дрогг, дабы найти все возможные пути, стал обходить помещение кругом.

— Далеко же ты сумел пробраться, охотник, — услыхал он знакомый блеющий голос. Иркун говорил с нескрываемой издевкой. — Но тебе все равно суждено умереть.

Орк оглянулся, увидев позади себя правителя Шархидата. Щуплое тело козлочеловека защищал мешковатый кожаный доспех. В маленьком кулаке Вурнхи сжимал рукоять короткого меча.

Не желая затевать бессмысленный гутор, полукровка изготовился к броску. Его нисколько не пугал клинок иркуна. Подобным оружием сдержать Дрогга старейшина не сумел бы. Вестимо, козлочеловек мог применить магию, но охотник рассчитывал, что его стремительность застанет рогатого врасплох.

Впрочем, прыгнуть зеленокожему не позволили. Совершенно неожиданно могучие руки заключили его плечи в стальные объятия. Орк тотчас узнал черную лоснящуюся шерсть. Зурхал Брумар, верно, возник прямо из воздуха, поскольку охотник без сомнения услыхал бы шаги столь громоздкого верзилы.

Дрогг забрыкался, силясь освободиться из захвата быкочеловека. В отместку кузнец почал еще сильнее сдавливать строптивого болдыря. Захрустели не способные выдержать давления ребра.

— Твои попытки сопротивляться тщетны, — велеречиво молвил Вурнхи. — С достоинством прими уготованную участь.