Шрифт:
— Я не причиню вреда, — сказала она тихо.
Элия только поежилась.
— Но я смогу разжечь огонь, если вы дадите мне амулет, — продолжила Марика и улыбнулась — не жестко или насмешливо, а вполне приветливо. — Честное слово, с моим пьентажем я почти так же безобидна, как и без него.
— Почти? — не удержалась Элия, а Марика рассмеялась.
Нет, конечно, она не была красивой. Как такое вообще могло прийти Элии в голову?
Она вздохнула и протянула Марике ее амулет, стараясь не потревожить спящего Кристофера.
— Кстати, — заметила маг, надев на шею пьентаж и склоняясь над костровищем, — я нашла Круг.
— Пожалуй, это многое объясняет, — прохрипел Кристофер, потирая шею. Они остановились на краю оврага очень правильной формы, похожего на воронку с ровными пологими откосами. На склонах не росло ничего, кроме травы, слишком желтой даже для этого времени года и слишком короткой. Она слегка колыхалась, хотя ветра совсем не чувствовалось, и волны сбегали к центру, где стояло одинокое засохшее дерево. Ветви других деревьев, протянутые к оврагу, были совершенно голыми, хотя в лесу листва только начинала желтеть.
И над всем этим довлела мощная, всепроникающая, древняя магия. Элия чувствовала ее — странный зуд пробегал по коже, поднимал волосы на затылке, спускался ознобом по позвоночнику, и могла только догадываться, что ощущали Марика и Кристофер. Они переглянулись и, не говоря ни слова, сняли с шеи свои пьентажи.
— В чем дело? — нарушила молчание Элия.
— Вы были правы, — сказала Марика. — Это действительно Круг. Самый мощный из тех, что мне встречались.
— А почему вы сняли амулеты?
— Потому что пьентаж — это проводник, — прохрипел Кристофер. Он все еще плохо говорил. Утром Марика долго осматривала его, прикладывала к горлу ладонь, шептала какие-то непонятные слова. Кристофер, к удивлению Элии, не испугался, увидев Марику, и не возражал, когда та собралась лечить его. Он ничего не говорил, молча следя за магом, и та тоже не проронила ни слова, если не считать заклинаний. Лишь один раз они на мгновение встретились взглядом, и он был таким многозначительным, что Элия невольно почувствовала укол ревности — она и сама уже не знала, к кому из них. Нет, конечно, эти двое никогда не были любовниками. Все было гораздо хуже.
— Проводник? — переспросила Элия, чтобы отвлечься от мрачных мыслей.
— Пьентаж передает энергию, — ответила вместо Кристофера Марика. — Усиливает связь мага с аркависсом, помогает черпать из него Силу. А Круг — это место, где Сила сама собой прорывается в наш мир. Поэтому внутри Круга носить пьентаж нельзя — маг может просто сойти с ума.
— Это и произошло с тобой вчера? — Элия резко обернулась к Марике.
Маг усмехнулась.
— Да.
— Мой пьентаж, — прохрипел Кристофер. — Он сильнее, и почувствовал Круг раньше. А Марика не привыкла к нему, и потому не поняла с ходу, что это уже не сила амулета.
— А что бы произошло, если бы мы не были рядом с Кругом? — Элия повернулась к Кристоферу.
— Ничего, — пожал он плечами. — У нас очень разные пьентажи, а у Марики он хоть и не индивидуальный, но все же подобран под нее. С чужим амулетом у нас обоих были бы примерно равные — и не особо впечатляющие — силы.
— А кто из вас действительно сильнее? — не удержалась Элия.
— Мы никогда не узнаем, — быстро ответил Кристофер прежде, чем Марика успела что-нибудь сказать. Элия глянула на нее — и успела заметить, как исказилось лицо девушки.
— Ну хорошо, — принцесса решила переменить тему. — Мы нашли Круг. Что дальше?
— Дальше нам надо понять, почему из-за него исчезают люди, хотя тракт проходит довольно далеко отсюда, — сказала Марика. — И куда они исчезают.
Она шагнула к краю оврага, протянув вперед руку.
— Стой! — Кристофер поймал ее за рукав. Марика дернулась, ворон возмущенно каркнул, слетел с плеча — и исчез, как только пересек невидимую границу, окружавшую овраг.
— Ирги! — воскликнула Марика и снова дернулась вперед, но Кристофер крепко ее держал.
— Мы все выясним, — сказал он твердо. — Но без самопожертвования. Хватит с нас… происшествий.
IV. Файра
С тех пор Элия почти не видела Кристофера. Он уходил к Кругу ранним утром, а возвращался затемно, усталый, сонный и голодный, и с собой ее никогда не брал. «Слишком опасно», — заявил Кристофер, к которому постепенно вернулся голос, а с ним и прежняя уверенность в себе.