Инга скинула мокасины и положила на кирасу с конскими головами. Юбочный костюм остался на хозяйке, земная одежда не годилась — Шелли нужны были только изделия из паутины.

— Как у тебя получилось убедить их отдать последние вещи, Доктор? — всё изумлялась Инга. — Ни меня, ни князя никто не хотел слушать. Есть ли существа во Вселенной, с которыми ты не можешь найти общий язык?

— Да.

— И кто это?

— Подростки.

Меранавана вылезла из подаренного платья и бросила его в общую кучу:

— К нейросети здесь никто не подключён, так что ничего, похожу нагишом.

Причёску она распустила, так что оранжевые пряди мягкими завитками окутали плечики, изгибы и голубоватые выпуклости стройного тела.

— Спасибо, Мера! — улыбнулась Шелли. — Я тебе потом ещё лучше сотку, с вытачками, с басками.

Иллинойка рассмеялась.

Остатки масла слили в четыре фонаря. Один Расни носил за Меранаваной, прикрывая её мечом от шаров — стрелы у него давно закончились; второй таскала босоногая Инга, пока Шелли занималась плетением, а последние светильники держали воины с двух сторон от толпы.

Оказавшись рядом с галлифрейцем, Инга осторожно спросила:

— Доктор, если это потоки частиц, то почему они тянутся и закручиваются?

— Смотри, свет тоже отражается от поверхностей и преломляется. Это антисвет, на который, кроме интерференции, действуют ещё процессы взаимодействия фотонов...

— Стощупальцевый Осьминог?

— Да. — Препод махнул рукой, сдерживая смех.

Арахнойцы жались все вместе: ночь и так была зябкой, а тут ещё мерцающий челнок высасывал жалкие крупицы тепла из камней.

Младенец скулил от холода на руках у коренастой матери — женщина отдала все пелёнки Ткачихе, и теперь пыталась согреть ребёнка своим дыханием. Доктор скинул жилет, протянул ей; сюртук ушёл раньше.

Чёрные щупальца высовывались из тени, заворачивались водоворотами, исчезали. С одной стороны освещённого поля кидала нити Шелли, с другой их подхватывала Меранавана и напитывала энергией. Плетение тускло мерцало, подвешенное на воткнутых в землю копьях.

Когда Покров будет готов, он разгорится и закроет десятки метров от губительных лучей, но пока света от него почти не было. Девочки двигались вокруг жителей, лицом к людям и спиной к ползущей тьме.

Прямо в голову маленькой мастерицы полетел клубок из лезвий, Инга отбила его Книгой Ткачей; каждый раз, когда ей это удавалось, слышался горестный вздох Хранителя.

Тут из темноты высунулось очень мощное щупальце, и толпа вскрикнула, шарахнулась прочь, опрокинув фонарь.

— Стоять! Там гибель! — голос Доктора прошёлся, словно львиный рык по стаду овец. Арахнойцы замерли. Со стороны погасшего фонаря послышались крики, стоны боли — Осьминог собирал свою жатву.

Галлифреец кинулся туда. Запрыгнул на единственный валун в округе, включил на максимум свечение отвёртки и воздел её над головой. Жадная тьма отступила, облизываясь закрученными языками.

Но через минуту — что это?! Новый мощный водоворот завертелся на свету, опрокидывая опоры, поддерживающее копьё упало, второе, третье! Плетение просело, сейчас оборвётся...

— Не дайте ему коснуться земли, пока мы не закончим! — испугалась Меранавана. — Заряд стечёт!

Оставив ей фонарь, Расни подскочил к ткани, подпёр её своей трубкой, схватился сам и закричал:

— Быстрее, помогите!

Тишина была ему ответом.

— Эй, лягушки. Держите скорее, мне Меру надо прикрывать!

Но никто из жителей деревни не шелохнулся, воины отворачивались.

— Да вы трусливее прыгунчиков!

Фонари, почти израсходовавшие масло, становились всё тусклее. Меранавана на своём островке оказалась отрезанной от основного светлого круга; теперь она кидала нить менее проворно, чем Ткачиха, и Шелли приходилось останавливаться.

— Чего ты там застряла, иллинойка? Поднажми!

Инга протолкалась к валуну и доложила:

— Доктор, у Шелли скоро закончится паутина, а Меранавана вообще не плетёт. Что делать?

В ответ он сунул отвёртку:

— Жми сюда, больше двадцати не выставляй.

И кинулся прямо во тьму.

Оттуда хлестнуло щупальце, ещё три копья подломилось —мерцающая ткань провисла, а соседние опоры наклонились, грозя свалиться. Никто не сделал и шага, чтобы подхватить её. Никто из тех, ради кого сейчас погиб, может быть, Доктор.

Переминающийся рядом Хранитель потянулся к двурукой, пытаясь отобрать Книгу Ткачей. Инга размахнулась — и швырнула драгоценный фолиант под опадающую ткань: