— Ты в курсе, что они вокруг тебя вьются, потому что на кое-что надеются? — я усмехнулся и уселся на стул, когда в комнате остались только мы с Эни.

— И что? — девушка рассмеялась. — Может, не зря надеются?

— Тебе видней, — отвел глаза, потому что ее взгляд откровенно намекал — мне, если захочу, отказа не будет. В горле мгновенно пересохло, а в штанах зашевелилось.

— Так о чем поговорить-то хотел? — ведьма присела на край стола, демонстрируя длинные ноги во всей красе и слово ненароком, полоску трусиков.

— О портале.

— А что с ним? — томный взгляд прояснился, показывая истинную натуру Эни.

Эта крошка только кажется недалекой миловидной блондинкой, веселой хохотушкой. Когда ее глаза цепко впиваются в твое лицо, понимаешь, что внутри этой вкусняшки полно острых осколков, которые порежут тебе кишки в клочья.

— Он не готов к приходу в этот мир Люцифера.

— Ах, ты об этом, — она расслабилась, снова натянув маску беззаботной девчушки. — Не переживай, мы это исправим. И начнем как раз сегодня!

— О чем ты?

— Увидишь, — загадочная улыбка изогнула пухлые губки. Такие на члене — самое оно. — А ты ведь не об этом у меня спросить хотел, верно? — ведьма прищурилась. — Не озеро тебя волнует, а кое-что другое. Вернее, другая.

Я промолчал, натянув на лицо кривую ухмылку.

— И сдалась она тебе, эта Зояра, — прошептала Эни, подойдя ко мне. — Есть ведь менее замороченные девушки. — Она ногой раздвинула мои колени и встала между ними.

Вдохнул аромат разгоряченного тела, представил, как оно податливо льет к моему, обжигает, раскрывается, манит в себя. Руки сами легли на талию девушки, спустились ниже, сжали ягодицы. Хороша, зараза!

— Понял, да? — выдохнула Эни мне на ухо и прикусила мочку. — Не сдерживайся, Агор, я люблю пожестче!

Потянулся к ее губам, запустив руки под короткое платье, стаскивая трусики, но грохот двери, ударившей об стену, прогнал наваждение, развеяв душное облако похоти.

— Вот значит, как! — Зоя гневно сверкнула глазами. — Помешала?!

— Да, помешала! — со злостью бросила Эни. — Стучать не учили?

— Я тебе сейчас по морде настучу! — отозвалась моя демоница и бросилась к ведьме.

— Зоя, угомонись! — едва успел перехватить ее, прижал к себе.

— Отпусти! — она с силой вдарила мне в колено, заставив охнуть от боли.

— Не психуй, — съязвила блондинка, обойдя нас по широкой дуге, — сама не даешь мужику, а потом кидаешься на баб, у которых он ласки просит!

— Сука! — взвыла Зоя, и мне снова досталось, по второму колену.

— Не нужен он тебе, не мучай Агора, — тихо прошептала ведьма и перевела взгляд на мое лицо. — А ты… Запомни: выбирай с умом, демон! Я из тебя правую руку Люцифера сделаю, а с ней сгинешь, пропадешь не за грош!

МАКИЛА

— Приветствую, Регентша, — женщина, закутанная в бурнус так, что видны были лишь глаза, склонилась передо мной. Многочисленные браслеты на запястьях окутали ее звоном. Очень знакомым звоном. Я пригляделась. Золотая подводка на веках. А ведь так и есть, не показалось. Та самая незнакомка, что показывала Мулциберу живой огонь, а потом назвала меня Регентшей — как сейчас.

Я открыла рот, но спросить не успела.

— Идем, — женщина взяла меня за руку и потянула за собой в темное нутро пещеры.

Внутри незнакомка достала из складок своего одеяния два кристалла размером с кулак, стукнула их друг о друга и, когда они засветились изнутри нежно-желтым, отдала один мне. Я сжала светильник, который постепенно начал нагреваться, и двинулась за ней, довольно шустро шагающей в темноту.

Изогнутые тени скользили рядом, их темные руки-плети сползали с потолка пещеры на неровные стены, пугая и заставляя не отставать. К счастью, скоро вдалеке показался свет.

— Пришли, — женщина удовлетворенно кивнула, немного сбавив ход. — Вот и шаман твой.

Точно! Я едва не вскрикнула, увидев знакомое лицо. В душе взметнулась буря нежности. Сразу вспомнилось, как он заботился обо мне, утешал, кормил, когда старшие сестры не оставляли мне и кусочка лкесы, рассказывал о других мирах, разрешал разглядывать прекрасные картинки в книгах, всегда защищал.

— Макила! — мужчина подошел ко мне и обнял.

Как он постарел! Я помнила его высоким, сильным, полным сил. А теперь… Он едва доставал головой, на которой почти не осталось волос, мне до подбородка. Сгорбился, теперь ходит с посохом. Лицо изрезано глубокими морщинами. Но глаза те же — полные сострадания.