— Давай я тебя проткну осиновым колом… — начала она фонтанировать идеями.

— Не стоит, — девушка пыталась говорить насмешливо, но напряжение в голосе присутствовало. — Боюсь, если я сделаю тоже с тобой, тебя запишут мне в сестры по злодействам. Открою тайну, любой человек, если ему грудь проткнуть, умрет. Для этого даже не обязательно использовать определенное дерево.

Алиса уселась на лавку.

— А если…

— Я надеюсь, ты понимаешь, что если кто-то обо мне узнает, казнят не только меня, но и твоего отца?

— За что? — глаза девочки округлились.

— За государственную измену.

Дочь Дирека обдумывала услышанное. Вира от чистки картошки перешла к ее нарезке.

— Куда, кстати смотрит твоя воспитательница? Тебе ведь сюда велели не ходить?

Алисия усмехнулась.

— Ее обхаживает мэр.

— Опять приехал? — нахмурилась ведьма.

— Мне кажется, — девочка понизила голос до шепота, — он сюда стал ездить только из-за Лизки. А отец и рад от него спрятаться, пока тот рассыпается в любезностях перед этой статуей.

— Бедная Елизавета!

— Не скажите, — ребенок посмотрел на Виру совсем не детским взглядом. — Может, она скоро будет богаче нас всех.

Ведьма промолчала.

— Хотите знать, почему папа на матери не женился? — Алиса как-то незаметно со скамьи переползла на стол и теперь сидела, болтая ногами.

— Нет.

— Потому что она не пошла за него, — злость в голосе мешалась с грустью и обидой. — Она содержанка. Живет на деньги покровителей, а папа — он, как она сказала, для души был. Отец по началу и видеть меня не хотел, думал, не его я семя, а когда посмотрел, понял, что я очень похожа на его мать. (По крайней мере, он так рассказывал). Признал, в общем. Деньги исправно присылал. Приезжал иногда даже. А полтора года назад разругался с мамашей и определил меня в пансионат. Он отпрашивался, был два раза, а она…она же в соседнем городе живет… Ты же ведьма! Сделай так…ну чтобы все так было, как надо…

— Чтоб мама вышла за него замуж? — сглотнув комок в горле, спросила Вира.

— Нет! — девочка стукнула по столу кулаком. — Чтоб он никогда ни на ком не женился!

— А если он полюбит? — девушка отложила нож. — Или просто будет нуждаться в тепле и поддержке? Ты тоже топнешь ногой, обидишься и скажешь: не смей! Наплевав на его желания и чувства?

— Кого это он полюбит? — чуть не плача, уточнила Алиса.

— Не знаю. Да хоть твою воспитательницу!

Ведьма только сегодня утром видела, как они мило беседовали в гостиной у окна, стоя так близко к друг другу, что рукава их соприкасались.

— Лизку? — с недоверием и даже ноткой ужаса в голосе спросил ребенок.

— А почему нет? Она красивая, — голос Виры стал звучать грустно, — женственная, с безупречными манерами. В некотором роде Синт — просто идеал жены.

Окончание фразы вышло совсем похоронным. Алисия осмотрела собеседницу с ног до головы и подалась вперед.

— Ты чего, ревнуешь?

Девушка вздрогнула и нервно рассмеялась.

— Ну ты скажешь! Кого к кому? Да и что я, дура что ли?

"Дура, — подумала она при этом. — Потому что он с тобой не разговаривает со вчерашнего дня, и тебя это мучает."

Алиса победно улыбнулась, но продолжать спор не стала.

Холодный ливень погасил огонь.

Вира распахнула глаза, тут же забывая, что ей снилось, и поняла, что с ее лица стекает вода.

— Проснулась? — Янус сидел рядом, держа в руках уже полупустой кувшин. Девушка провела рукой по лицу, словно стирая остатки сна, и кивнула.

— Что, — голос был хриплым, — случилось?

— Ты кричала, — Дирек покачал кувшином. — Тебя сложно разбудить.

— Ааа…бывает. Наверно.

Ведьма села на кровати, подтянув одеяло к самому горлу.

— Спасибо.

Хотелось спросить: "Что ты вообще тут делаешь?" Но после почти двухдневного молчания она боялась сказать лишнее. Она даже пошевелиться боялась. Вдруг он развернётся и уйдет? И все закончится…

Кстати, а что, собственно, подразумевалось по этим "все"?

Янус не подозревавший о мыслях девушки, отвернулся от нее, пряча лицо. Вира напряглась.

— Я испугался, понимаешь? — сказал он глухо. — Очень испугался. За нее и за тебя. Было бы глупо говорить, что я не боюсь смерти, хотя на войне на все начинаешь смотреть по-другому. Но смерти близких я боюсь больше.

Он не видел ее, но ведьма кивнула.

— Я понимаю. К сожалению…

Дирек посмотрел на нее долгим, задумчивым взглядом. Она так ясно увидела, как он спрашивает: "Кто ты, Вира?" — что уже почти успела обидеться.

Он молчал. Ведьма тоже. Тиканье коридорных часов проникало в комнату через приоткрытую дверь.

— Вира, ты…приняла бы мои ухаживания?

— Что?

Он ждал. Девушка немного помолчала в недоумении, а потом вдруг выдала:

— Елизавета красивее.

Янус нахмурился.