У нее проснулся чисто журналистский интерес, и она подробно расспрашивала обо мне, об установке, и о том, что я теперь собираюсь делать. Я объяснил ей, что постараюсь умотать отсюда, как только запущу установку, и пусть со всем этим разбираются те, кто сделал из страны задний двор Америки.

— Ну, да, это легче всего, — усмехнулась она, а что вы говорили насчет взрывчатки?

— Завтра посмотрю, как там контролируют поступающие материалы.

Пока мы беседовали, заиграла музыка, и на маленький танцпол вышли несколько пар. За соседним столом расположилась группа кавказцев, судя по разговору, перекупщики с ближайшего рынка, и к Наде подошел один из них, приглашая к танцу. Она вопросительно посмотрела на меня – я пожал плечами. Надя усмехнулась и отказала ему. Тогда ее пригласил я.

Во время танца я осторожно притянул ее к себе, она окинула меня удивленным взглядом, но не отодвинулась. На минуту мне показалось, что я вернулся в Сан-Ремо, но того ощущения счастья не было. Если там я прижимал к себе нечаянно раскрывшуюся Надю, здесь передо мной была уверенная в себе самодостаточная женщина, осторожно изучающая меня. Мазнув взглядом по залу, я наткнулся на злое лицо кавказца, внимательно смотревшего на нас из-за стола. Похоже, он еще доставит мне забот.

И верно, не успели сесть за стол, как подошел самый упитанный из их компании:

— Дэвушка, приглашаю тэбя за наш стол.

— Пфф, – фыркнула Надя, брезгливо смерив его взглядом, и отвернулась. Толстяк зло по-своему что-то процедил, но отошел. Через полчаса их стол опустел. За ужином незаметно пролетело время, и в десять, расплатившись, я вышел с Надей на улицу. Невдалеке в тени деревьев стояли четверо кавказцев. Увидев меня, они пошли наперерез, и умело окружили нас, прижав к стене.

— Ты можешь идти, — предложил толстый, — а дэвушка пусть останется с нами.

Драться с четырьмя подонками глупо, перестрелять их к чертовой матери, и все. Я выхватил пистолет, опуская флажок, и передернул затвор.

— Нэ надо, — выдохнул толстяк и попятился, — нэ стрэляй. — Остальные резво отскочили в стороны.

— Пошли вон, — бросил я, и они, зло оглядываясь, ушли за деревья.

— Спасибо. — поблагодарила Надя, придя в себя от испуга. — Вы убили бы их?

— Не задумываясь. Понимаете, я терпеть не могу хамов, которые как шакалы нападают на людей, собравшись в стаи. У меня половина друзей – кавказцы разных национальностей, но эти – подонки, отбросы, которых можно найти в любой нации, они позорят свои народы.

До самого дома она задумчиво посматривала на меня, не говоря ни слова, и лишь перед домом, тихо сказав: — Не пропадай, — быстро вошла в подъезд. «Не пропадай» звучало намного приятней, чем «Не пропадайте». Может, начать обживаться здесь? Ведь, неизвестно, куда меня занесет в следующий раз, может, там и жить-то будет невозможно.

Утром сел в машину и поехал в институт. Он располагался недалеко от Надиного дома на территории бывшей испытательной лаборатории отраслевого НИИ, и представлял собой два одноэтажных здания, один из которых был лабораторным, другой – административным корпусом. Я когда-то ставил там спектралку, поэтому безошибочно нашел дорогу в лабораторию. Перед дверью встретил какого-то лысого хмыря, который, поймав меня за руку, сразу запричитал:

— Что же вы творите, Алексей Владимирович, вы помните, что вытворяли вчера в пьяном виде? — Я изобразил усердную работу мозгами и, нацепив виноватую улыбку, лихорадочно думал, что же он такое натворил.

— Вы показали американкой делегации такое, что мне потом пришлось долго извиняться за вас. Как же так можно?

— Ну, это совсем другое дело, — успокоился я, этим можно и фак показать, в самый раз будет.

— Нас ждет Кроуфорд, он рвет и мечет в вашем кабинете.

— Идите первым, — подтолкнул я его, надеясь, что он приведет меня туда, куда надо.

По кабинету ходил из угла в угол тот самый «полицейский», с которым я разговаривал в Барселоне. Он подошел и, подозрительно уставившись, принюхался ко мне.

— Алексей, я не буду говорить про ваше безобразное поведение вчера, но вы совершенно забросили проект: установка стоит второй месяц без движения. Вы постоянно пьяны. Мы со своей стороны полностью выполняем условия договора: у вас неограниченный кредит без контроля расходов, мы доставляем вам все, что вы запрашиваете, не спрашивая, для чего это нужно. Взамен мы хотим одного: чтобы вы перестали пьянствовать и активно взялись за работу. В противном случае, вы знаете, чем это может закончиться для вас.

Не снимая маски раскаяния, я лихорадочно думал, чем же меня зацепили, что он так уверенно давит на меня. А впрочем, неважно, все равно не собираюсь тут оставаться. Возьмусь-ка за работу, а в документах напишу такое, что повторение проекта разнесет тут все к чертовой матери. Он еще полчаса извергал бла-бла-бла, и, наконец, смотался.

Лысый оказался моим заместителем, чем я и воспользовался, велев ему принести подробную распечатку всех сотрудников института. Изображая усердную деятельность, я с умным видом стал расхаживать по институту, прислушиваясь к разговорам, и, стараясь запомнить проскользнувшие имена. Если ко мне обращались, отделывался односложными ничего не значащими ответами.