– А чехи тут причём?

– Понимаешь, во время мировой войны в России оказалось много пленных солдат австро-венгерской армии. А по национальности многие из них были чехами и словаками. Их, видимо, против воли завербовали. И они захотели воевать против Германии и Австро-Венгрии. Из них создали часть и отправили по транссибирской магистрали через Владивосток во Францию. А тут как раз революция началась. И Красные их пропускать не хотели. Тогда этот Чехословацкий легион присоединился к армии Каппеля.

– То есть, эти чехи и словаки сражались в Казани против татар.

– Вспомнила вот ещё что. В Казани в августе 1918 был размещён сербский батальон под командованием Благотича. Он занимал Казанский кремль. Однако за два дня до штурма сербы перешли на сторону Каппеля.

– Ещё и сербы! Потрясающе!

– Всё ещё интересней, чем кажется! На стороне красных воевали рабочие батальоны. Но они тоже, по словам дедушки, совсем не были бойцами. По-настоящему сражались только латышские стрелки.

– Может, татарские стрелки? – поправил её Семён.

– Нет, там было несколько полков Латышских стрелков. И в конце концов, когда все рабочие отряды уже убежали, сражались Латышские стрелки против чехословацкого легиона.

Семён не выдержал и захохотал.

– Весёлая история! Чехи с латышами Казань делят!

– Да, было бы весело, если бы не было так грустно.

– Я понимаю, Аделя. У нас на Украине такие же проблемы. В украинской армии воюют и русские, и поляки, и украинцы и в Красной армии те же. И на фронтах мировой войны были подобные истории. Там люди стрелять отказывались, потому что часть односельчан мобилизовали в Русскую армию, а часть в немецкую, так как линия фронта передвигалась всё время и в одном селе то одна армия мобилизацию проводила, то другая. И родственникам предлагалось друг в друга стрелять! Извини, я тебя перебил.

– Когда Красная армия отступила, банк был несколько часов ничьим. Толпа горожан, невзирая на сопротивление охраны, ворвалась в Казанское отделение банка. Тащили все, что попадалось под руку. Люди бессистемно передвигались по зданию и всячески мешали друг другу. Некоторые успели вынести по узкой винтовой лестнице из подвала ведра, наполненные золотыми монетами. Другие, распихивали по карманам и мешкам бумажные купюры, которые вскоре превратились в ничего не стоящие бумажки. Люди дрались за обладание ценностями, а у сейфов с золотом началась настоящая свалка.

Правда, из-за драк, сутолоки, неразберихи, много унести не смогли. Сотрудники банка, к которым присоединился мой дедушка, успели запереть практически все сейфы. Охрана, растерявшаяся в первые минуты, сумела-таки вытеснить мародеров из банка. Мой дедушка предупредил о том, что банк грабят, полковника Каппеля. А также, рассказал о золотом запасе. Утром 7 августа банк взял под охрану сербский отряд, участвовавший в городском восстании против большевиков.

Нескольких воров поймали с поличным. Среди них были двое работников банка Забир Эшков и Ибрагим Щербаков. Они на дедушку обозлились, и когда в город вернулись большевики, сдали его. Красные дедушку посадили в тюрьму и пытали, желая узнать, где теперь находится золото.

– А при чём тут твоя мама?

– Видишь ли, один из тех охранников, Забир Эшков был влюблён в мою маму. Он за ней ухаживал в молодости и делал ей предложение выйти за него замуж, но маме нравился мой папа, и она Забиру отказала. Хоть это было уже давно, он обиды не простил и сказал властям, что мама помогала Каппелю вместе с дедушкой вывозить золотой запас.

– Сволочь, этот Забир.

– Маму тоже посадили в тюрьму и тоже допрашивали. Затем дедушку и маму приговорили к пожизненной ссылке. Но они умерли в дороге от полученных при пытках ран.

Оба, и Семён, и Аделя долго молчали. Семён переваривал полученную информацию, а Аделя вновь переживала случившееся два года назад. И вдруг Аделя расплакалась. Семёну было её так жаль, что у него тоже выступили слёзы на глазах. Он обнял её. Они стояли и плакали.

После того, как оба успокоились, Семён задал вопрос:

– А что делал твой папа в это время?

– Папа был большевиком и сражался на стороне красных, командовал частью. Был ранен. Когда маму посадили в тюрьму, папа пытался доказать, что она невиновна, но не смог.

– Он не поехал с мамой в ссылку?

– Он хотел. Мама ему не разрешила из-за меня. Она хотела, чтобы у меня была нормальная судьба. Папа до сих пор сожалеет о том, что послушал её и отпустил одну. Считает, что, если бы он поехал, мама была бы ещё жива.

– Большевики пытали его жену, а он продолжает на большевиков работать? – сделал резкое замечание Семён.

– Папа решил, что он должен добиться высокого положения, чтобы иметь возможность самому что-то решать. Он думает, что дело не в том какая власть, а в том, на какой ступени иерархии ты при этой власти состоишь. У него не хватило полномочий и влияния спасти маму от смерти. Так он думает.