Потом снова взяла, но открыла браузер. Интернет у меня в телефоне тормозил, но с тех пор, как те сволочи отобрали мой ноутбук, телефон служил единственной нитью, худо-бедно связывающей меня с сетевым пространством.

Я зашла на свою страницу в фейсбуке, где не появлялась два дня, и глаз случайно выхватил первый попавшийся комментарий под последним постом:

«Вот шлюха. Одно непонятно – для чего тогда всё это затевалось».

Я в недоумении перечитала ещё раз, не понимая, кому оно предназначалось и почему. Пролистнула ниже:

«Понятно для чего. Для хайпа»

«Да сто пудов! Овца просто захотела словить популярность»

«Это что же – враньё всё было?»

«Люди, ну почему вы такие злые? С чего вы взяли, что это враньё?»

«Ага, она такая честная. Вы почитайте её воззвание выше. Миллер там, по её словам, исчадие ада. Все на борьбу с Миллером и Шубиным! А сама с ним вон как борется. Фу такой быть!»

Это же они обо мне, поняла я вдруг, леденея от ужаса. Но как? Они-то как узнали про Олега? Я судорожно стала читать дальше.

«Именно! Посмотрите сами ролики выше – сначала она их обвиняет во всех смертных грехах, а потом тут же с одним из них трахается. На следующий день! Причём сама на него виснет. Всё это подстроено, чтобы хайп поднять»

«Баба просто захотела попиариться за счёт этого Шубина, а все как идиоты бросились её поддерживать».

«Да ладно вам клокотать, может, она новоявленная Мата Хари».

«Угу, Маша Хари».

«Шубин, между прочим, детские дома спонсировал не раз, а чем известна эта девица? Что и кому она сделала хорошего?»

«Ай, моська, знать, она сильна, что лает на слона».

«Ой, да чего все так возбудились? Тоже нашли шлюху! На видео даже не видно, что они трахаются. Целуются только».

«Ага, а потом он её унёс в шашки играть».

«Я б с такой тоже в шашки поиграл. Зачётная тёлочка. Жаль, не заголилась».

«А она правда преподавательница? Это же ужас, если такие беспринципные преподаватели учат молодёжь. Чему они научат? А потом ещё что-то говорим про образование…».

Лента комментариев казалась бесконечной. Их сотни! Каждая фраза жалила, каждое слово било по больному. Но я продолжала читать, как мазохист, глотая слёзы.

В порыве я хотела снести страницу, но вспомнила, что кто-то писал про ролики, про какое-то видео. Поднялась выше и обнаружила новую запись с двумя роликами и красноречивым заголовком «В постели с врагом».

Этот пост опубликовали вчера вечером на стене моей страницы, и опубликовала его не я, а некто неизвестный из моего френд-листа. Ник его ни о чём мне не говорил, просто набор латинских букв. Я даже такого у себя не помню. И сам профиль был пустой, ни информации о себе, ни новостей, ни репостов – ничего. Как он затесался в мои друзья? Кто он?

И видео это грузилось невыносимо долго. Первый ролик я узнала сразу – нарезка из кадров, снятых на митинге. Вот я стою со студентами, выгляжу жалко, вся синяя, трясусь, как цуцик. Вокруг галдят, плакатами машут.

Следующий кадр – Олег крупным планом. Репортёр его что-то спрашивает про злосчастный завод, он что-то отвечает. Поддерживает Шубина. Потом слово берет сам Шубин. Говорит, что есть люди, которые делают дело, созидают, трудятся, что-то создают. А есть те, которые от безделья с ума сходят, крикливые никчёмные пустышки, им лишь бы поорать, привлечь к себе внимание. Нет сил слушать его до конца.

Я включила второй ролик. Опять мучительное ожидание загрузки.

Наконец, пошло видео и… внутри меня всё оборвалось.

Я узнала свою квартиру, свою прихожую. Я узнала Олега. Он стоял у двери, лицом к камере. Запись была без звука.

Потом подошла я и стала его целовать. А он даже руки из карманов не вынул. А я всё льнула к нему и льнула, а потом и вовсе запустила руки под одежду. Со стороны казалось, что я его раздеваю, что пристаю к нему самым пошлым образом, склоняю к сексу, тогда как он не очень-то жаждет. Хотя спустя несколько секунд жаждет, конечно… Поднимает на руки и уносит.

На этом видео оборвалось, а я всё сидела и тупо пялилась в экран телефона, пока он не погас. Внутри меня бешено колотилась истерика. Я опять задыхалась, давясь плачем.

Шок и ужас мешал соображать. Я лишь тихонько выла, зажимая обеими руками рот.

Потом резко подскочила, метнулась в прихожую. Прикинув по ракурсу, где искать, я почти сразу обнаружила камеру. Её приладили к настенным часам в виде скворечника, как раз напротив входной двери. Всунули в круглое окошко.

– Сволочи! Уроды! – крикнула я и, швырнув камеру о пол, раздавила её ногой.