Поплутав, парни все-таки вышли к своему постоялому двору. Хозяин двора, окинув взглядом потрепанных постояльцев, только хмыкнул и подозвал к себе одну из девушек, которые убирали комнаты и чистили одежду постояльцев:

— Ждана, принеси этим двум кувшин воды. Да тряпицу чистую захвати — вон видишь, как их разукрасили…

Выглядели парни и впрямь красочно. У Олеха все лицо было расцарапано, женские ногти оставили кровавые бороздки на скулах. А у Рогдая один глаз уже заплыл, налился фиолетовым, да и нос был подправлен кулаком.

Олех, рассмотрев лицо брата, только плюнул:

— Ну и как теперь, в таком виде, в степь заявиться? Что Айлук про нас подумает?

Рогдай, вяло отмахнулся:

— Ничего не подумает. Что он, молодым, что ли, не был? Ну, спутали мы, с кем не бывает? — и Рогдай скривился, промокая разбитые губы мокрой тряпицей.

Лавка Кудая хоть и находилась на самых задах города, а товар степняка пользовался спросом, потому и знали горожане про эту лавку. Олех и Рогдай быстро отыскали жилище степняка, лишь совсем немного поплутав по извилистым переулкам лавок всех мастей. Домик, в котором жил Кудай и торговал свой товар, был маленьким, ветхим — вот-вот оконца уйдут в землю. Олех, нагнувшись, будто нырнул в низенькую дверь и, распрямившись в сенях, чуть не достал макушкой потолок.

В самом доме пахло табаком да кожаными седлами, которыми были увешаны все стены небольшой комнатенки. Олех пробежал глазами по седлам и конной упряжи, провел рукой по рукояти кнута, попробовал ногтем остроту кривого клинка, будто изогнутого дугой.

Тут из смежной комнаты к посетителям вышел старик. Согбенная спина, совершенно лысая макушка, седые брови и множество морщин на лице выдавали весьма почтенный возраст торговца степняка. Увидев молодцев с весьма живописными лицами, старик и бровью не повел:

— Желаете что? Что приглядели? — голос старика был в отличие от его вида полон силы, не дребезжал и даже старческие визгливые нотки не проскальзывали.

Олех внимательно посмотрел на старика: того ли они разыскивают?

— Нам хозяин лавки требуется. Степняк Кудай.

Старик кивнул:

— Я и есть Кудай, а вы кто же будете?

Олех закатал рукава рубахи, открывая письмена на руках:

— А я сын Ярыша. А это брат мой — Рогдай.

Старик будто посветлел лицом. Внимательно посмотрев на письмена, перевел взгляд на лицо Олеха:

— Сын Ярыша, говоришь? Похож, статью в отца пошел. А звать-то тебя как, сын Ярыша?

— Олех.

Старик перевел взгляд на Рогдая и его брови удивленно взлетели вверх. Олех и Рогдай внешне очень уж не походили друг на друга. Олех русоволосый, с серыми глазами, ростом высок, да широк плечами, кулак что кувалда. А Рогдай с черными, как смоль волосами, вьющимися кольцами, карие глаза под густыми ресницами — любая девка позавидует. Худой, хоть и не болезненной худобой, да не тянет на силача покамест.

— Брат, говоришь? Неужто тоже сын Ярыша? — в голосе Кудая слышалось недоверие. Олех хохотнул:

— Нет, Рогдай не степняк. Его отец Юлай приходится братом моей матушке. Стало быть, и мы с Рогдаем братья.

Старик понимающе кивнул:

— И зачем же ты пожаловал ко мне, сын Ярыша?

Олех потупился:

— С поклоном от отца, — Олех уважительно склонился перед стариком. Кудай довольно пригладил седую бороденку.

— Ярыш просит тебя, Кудай, указать нам с Рогдаем путь в великую степь. Хочу посмотреть, как живут степняки и передать поклон Айлуку.

Старик хмыкнул и окинул братьев хитрым взглядом:

— Да указать путь дело не хитрое. Ты лучше ответь мне, сын Ярыша, что у вас с лицами? Неужто, степная лисица тебе лицо расцарапала? Негоже сыну Ярыша перед Айлуком в таком виде появляться.

Олех залился краской. И рассказать-то стыдно про свою оплошность.

— Да мы без умысла плохого. Думали, девицу от негодяя спасти, а вышло, что спасать-то никого и не требовалось. По любви у них…

Рогдай тоже залился румянцем — это ведь он тогда первым ввязался. Из-за него и Олеху досталось. А Кудай лишь улыбнулся.

— Обождите здесь.

Кудай скрылся в смежной комнатенке. Там на тюфяке, набитом соломой спал молодой мужчина в кожаной безрукавке и потертых штанах, будто от долгого сидения в седле. В его лице, безмятежном и расслабленном, откровенно читалось сходство с чертами самого Кудая. Старик, легонько толкнув спящего в плечо, позвал:

— Мартух, вставай, себя проспишь.

Молодой мужчина сладко потянулся, зевнул и только потом открыл глаза:

— Чего ты, дед, меня будишь? Все равно никого нет.