— Воеводу они ищут. Дело у них. Сопляки вы еще, чтобы воевода на вас время тратил. Небось, в дружину проситься будете. Только нос у вас еще не дорос, чтобы к нашему воеводе в дружину попасть.

Олех только открыл рот, чтобы ответить зубоскалам, но Рогдай опередил его. Он соскочил с коня и задиристо вскинул голову:

— А это не вы решать будете! Лучезар нам сродник, дядька наш! Мы к нему из самих холмов прибыли.

Один из воинов прищурился и, сплюнув, двинулся на Рогдая:

— Какие еще сродники? Из каких холмов? Слышь, Часлав, а не засланцы ли это от соседей?

Второй воин, высокий и широкоплечий, окинул незваных гостей пренебрежительным взглядом:

— Да нет, Стоян, не похожи они на хвостатых. Не той они породы. Доложи воеводе, пусть сам разбирается — сродники они ему или нет.

Лучезар сидел на лавке возле окна, откинув голову назад и прикрыв глаза. Черных кудрей уже коснулась седина, лоб прорезали морщины — нелегка царская служба. Но стоило в горницу войти двум молодым парням, как воевода тут же преобразился. От усталости и задумчивости и следа не осталось — взгляд внимательный, цепкий. Оглядев застывших гостей, которые тоже с интересом разглядывали воеводу, Лучезар чуть усмехнулся, в карих глазах промелькнули смешинки:

— Сродники говорите? Из холмов?

Воевода поднялся и подошел к Олеху:

— Сын Ярыша?

Тот кивнул и назвался:

— Олехом кличут.

Лучезар перевел взгляд на Рогдая:

— Ну а ты, чей же будешь?

Парнишка чуть обиженно, что не узнали, ответил:

— Сын Юлая.

Воевода похлопал Рогдая по плечу:

— Не признал сразу. На матушку похож.

Чуть позже, за накрытым столом, Лучезар, выслушав вести из холмов, стал пытать:

— Ну и зачем в такую даль забрались? Не просто так? Али стряслось что?

Олех не стал утаивать:

— Мы хотим в дружину к тебе, с хвостатыми драться.

Воевода усмехнулся:

— А чего с ними драться? Они на своей земле, мы на своей. Чего нам делить?

Рогдай не остался в стороне:

— Да знаем мы, что неспокойно нынче тут. Еще в Княжеске прослышали. Возьми нас в дружину, воевода. Хвостатым страсть как хочется хвосты открутить!

Лучезар посерьезнел и вздохнул:

— Ведь то не игрушки, а ежели голову сложите в горах, мне перед вашими отцами ответ держать?

— Не сложим! Меня предводительница Чара воином назвала!

Лучезар смерил Олеха взглядом:

— Верю. А тебя? — и воевода посмотрел на Рогдая. Тот сразу смешался, насупился, понимая, к чему ведет дядька, но быстро нашелся:

— А я толмачом могу быть! Я разговор горного народа понимаю, и степняков тоже, и с каченеями могу потолковать, ежели нужда будет. Меня матушка всему научила, что сама знает.

— Толмачом? Это другое дело, хороший толмач может и пригодиться.

Тут в горницу влетел один из дружины, тот, которого звали Стояном:

— Воевода, там царевич пожаловал!

Лучезар удивленно переспросил:

— Верослав?

Но ответить Стоян не успел. В горнице появился Верослав, держа за руку худенькую и испуганную девчонку. Олех тут же вскочил с лавки, а девчонка, сначала метнулась к нему навстречу, но наткнулась на такой разгневанный взгляд, что отшатнулась и спряталась за Верослава.

— Ферюзе, ты что здесь делаешь?

Степнячка выглянула из-за спины царевича и виновато ответила:

— Мне нужно разбудить Великана.

Верослав с интересом прислушивался к незнакомой речи и решил вмешаться:

— Вы знаете эту степнячку?

Лучезар тоже посмотрел на Олеха, желая понять, что происходит. Пояснять все сложности их отношений Олех не собирался, поэтому отделался общими словами:

— Это моя… родственница из степи. Мы оставили ее с теткой Малашей, чтобы под ногами не путалась.

— А я встретил её на дороге в Карынь. Отчаянная девчонка, не зная языка, отправилась в далекий путь.

Олех зыркнул на царевича и ответил:

— Не отчаянная, а глупая. Ферюзе, подойди ко мне!

Степнячка, опустив глаза, скользнула от Верослава к Олеху и встала у мужа за спиной, как и полагается жене.

На постой Рогдая и Олеха определили в соседнюю избу. Ферюзе, которая ни слова не понимала на языке земель Солнца, оставили с Олехом. Раз родственница, пусть и присматривает за ней. Пока Рогдай размещал свои нехитрые пожитки в узкой комнатке, большей похожей на чулан, Олех выговаривал своевольной степнячке. Та, опустив голову и смаргивая подступившие слезы, молчала. Да и что она скажет мужу, если он не верит в духов? Как же ему объяснить, что с ней ничего плохого не могло случиться, раз духи направили её и указали на Верослава, который должен ей еще и про Великана рассказать. Только как он расскажет, если она и слова не понимает из чужой речи. Раздосадованный Олех был слишком зол, чтобы слушать про каких-то духов и Великанов. Что теперь делать с Ферюзе он не представлял. Как он отправится драться с хвостатыми, если она тут без присмотра останется? Свалилась же на его голову!