— Чего смотришь? Стучи!

И Олех постучал кулаком по дубовым воротам. Лай собаки, торопливые шаги, оконце в воротах открылось и показалось женское лицо. Цепкий взгляд хозяйки окинул незнакомцев и женщина спросила:

— Чего надобно? На постой не беру.

— Да нам бы дядьку Лучезара, мы его сродники! — выпалил Олех, боясь что сейчас женщина захлопнет оконце и уйдет.

Глаза женщины недоверчиво прищурились:

— Какие такие сродники? Откуда?

— Так из холмов мы! — добавил Рогдай.

Ворота открылись и перед троицей путников предстала хозяйка дома — невысокая, пышнотелая, но с добрым лицом. Она с недоверием и видимым волнением разглядывала незваных гостей.

— И как же вас звать-величать? Кем вы Лучезару приходитесь? — хозяйка не торопилась пускать гостей за ворота.

— Так я Олех — сын Ярыша, а это брат мой Рогдай — сын Юлая. А вы тетка Малаша?

По губам женщины скользнула улыбка и она согласно кивнула:

— Тетка Малаша. А это кто? — и хозяйка кивнула на Ферюзе. Степнячка с любопытством рассматривала двор за спиной хозяйки дома, а к разговору и не прислушивалась — все равно не понимает.

Рогдай махнул рукой:

— Она с нами. Ферюзе зовут. Тоже родственница, — ну не рассказывать же тетке Малаше все сложности родственных связей.

— Ну проходите, коль явились.

Тетка Малаша посторонилась и впустила гостей во двор.

— А что, в холмах стряслось что-то? — с беспокойством, чуть помедлив, спросила хозяйка дома.

— Нет, мы просто в гости решили заехать. Поклон от родных передать, подарки вон везём.

В доме воеводы было просторно и светло. Вкусно пахло сдобой и яблоками. Большая, беленая известью печь приковала к себе взгляды гостей. На полу цветные дорожки, аж в глазах зарябило. В комнате, в которую пригласила гостей хозяйка за вышиванием сидели три девицы. Одна возраста Олеха, две другие младше. Девицы с интересом рассматривали вошедших и больший интерес у них вызвала Ферюзе — больно уж наряд у неё чудной — платье поверх штанов. Рогдай зарумянился — девицы хороши, ну не так как Ферюзе, конечно, но тоже глаз радуют. И все как тетка Малаша — с пышными бедрами, высокой грудью, курносые и русоволосые.

— Так, дядька Лучезар дома? — спросил Олех.

Тетка Малаша развела руками:

— Нет. Он на царской службе, некогда ему на печи сидеть. Подождать придется. Да вы с дороги только, неужто торопитесь? Ярина, собери на стол. Купава, скажи Градко — пусть баню затопит. Далина, приготовь комнаты для гостей! — девицы тут же убежали выполнять поручения матушки.

Олех развернул свертки с подарками, надеясь что тетке Малаше понравятся и отрез шелка, и нитки с жемчугом, и красивые платки что купил в Златограде. Знал бы, что у тетки три дочери — больше бы накупил.

— А долго ли на службе дядька пробудет? — спросил Родай уже сидя за накрытым столом.

Тетка вздохнула:

— Да кто же то знает. В Карынь он отбыл, неспокойно что-то у соседей наших. Как бы к нам не явились, — тетка горестно вздохнула, вспомнив как пришлось ей побывать в плену у псов Таргитая, которые хотели продать её каченеям. Ох и натерпелась она тогда страху, даже говорить от испуга не могла.

Олех и Рогдай переглянулись.

— А ежели неспокойно в округе, что ж у воеводы дом и без воинов остался?

Тетка махнула рукой:

— Да какие воины. Свою дружину Лучезар в Карынь повел. А тех что остались царица Грёза забрала — смотр невест в городе, народа тьма.

В царских палатах царили суматоха и смятение. Мамки и няньки бестолково носились по палатам, выискивая себе срочное занятие, лишь бы не попасться на глаза царице Грёзе. А царица, далеко не в лучшем настроении, придиралась ко всем без разбора, почем зря гоняя слуг и чихвостя сенных девок, что попались так не вовремя ей на глаза.

Царь Есислав при первых признаках плохого настроения царицы тут же скрылся в сторону конюшен, где расторопные слуги уже седлали любимого коня царя. С лучшими дружинниками Есислав собрался проехать по Княжеску, посмотреть много ли девок прибыло на смотрины, ну и переждать гнев царицы. Царь уже устроился в седле, когда на конюшню прибежал запыхавшийся царевич Верослав. Увидев отца в седле, Верослав обиженно фыркнул:

— А меня, батюшка, с собой не берёте, значит? На растерзание матушке оставляете? — Верослав откинул со лба прядь волос цвета спелой пшеницы и хмуро посмотрел на отца. Есислав растерялся немного, но вида не подал:

— Что ты такое говоришь, Верослав! "На растерзание матушке" — это же надо такое выдумать! Я еду по важным государевым делам, а ты здесь оставайся, да пригляди за царицей. Она вся в заботах и делах, от того и не в духе, что помощник ей толковый нужен. Вот и помоги, ведь тебе невесту выбирать будут! — Есислав приосанился, принимая вид заботливого отца и государя.

— Да на кой мне эта невеста? Я царице не раз говорил, что не хочу жениться. Тем более на той, которую царица выберет!

Есислав покачал головой: