Стоило Олеху выйти из шатра, Ферюзе со стоном отчаяния схватилась за голову. Что ей теперь делать? Никогда она не простит себе, если из-за неё Олех погибнет. И почему все вышло не так как должно было? Почему она тогда заснула в шатре Олеха? Ведь духи указали на его шатер, как на спасение! А вышло все… И тут Ферюзе вскрикнула от догадки: так может единственным спасением от посягательств Вассила и Колуча и была ночь, проведенная в шатре Олеха? Может, другого выхода и не было? И если так и есть, то получается, что она спаслась ценой жизни Олеха?

И без того мучавшее чувство вины затопило Ферюзе с головой. Хорошо же она отблагодарила Олеха. И тут словно кто-то шепнул девушке: будешь сидеть истуканом, так Олеха и впрямь погубят. И Ферюзе выскочила из шатра, обвела безумным взглядом кочевье. К кому бежать, кого просить о помощи? Айлука? Да послушает ли вождь её, не посчитает ли наветом на сына её обвинения?

Тут взгляд девушки заметил возвращающегося с дальнего пастбища сродника Олеха. Память тут же подсказало имя этого чужака, и Ферюзе побежала навстречу Рогдаю, который только успел спешиться.

Рогдай зачарованно смотрел на запыхавшуюся девушку, которая подбежав к нему, пыталась что-то сказать, но смысл слов не доходил до парня. Он с упоением и сладким томлением смотрел в её синие глаза, прекрасней которых не было на свете.

— Да ты слышишь меня?! — Рогдай даже вздрогнул от гневного окрика Ферюзе.

— А… что ты сказала? — Рогдай даже головой помотал, словно сбрасывая очарование красотой степнячки.

— Олеха погубить хотят! Надо ехать спасать его! Колуч отомстит ему из-за меня.

Рогдай переменился в лице. Вскочив снова в седло, срывающимся голосом спросил:

— Куда они поехали?

Ферюзе махнула рукой в сторону:

— Туда. Но я с тобой, ты можешь не найти!

Рогдай протянул руку и помог девушке взобраться на коня позади себя. Ферюзе даже и не подумала о том, что подумают в кочевье, когда увидят её с чужаком, с бесстыже оголенными ногами. Она обхватила Рогдая за пояс и парень пришпорил коня.

Чувства переполняли Рогдая. Он и представить не мог, что с Олехом может случиться что-то плохое. Брат всегда казался ему неуязвимым. Даже подумать о том, что он уже и не увидит брата живым, было страшно. А тут еще ручки Ферюзе, крепко обхватившие его, и её дыхание щекочет ухо. Рогдай почувствовал себя негодяем — его брату угрожает смерть, а он думает о прекрасной Ферюзе, которая вообще-то жена Олеха!

Слова клятвы были произнесены и осталось только выпить содержимое пиалы, чтобы завершить обряд. Олех с отвращением посмотрел на густую жидкость и поморщился. Колуч, заметив гримасу племянника, усмехнулся.

Но неожиданное появление Рогдая и Ферюзе нарушило все планы. Олех только бросил удивленный взгляд на явившихся, а девушка, соскочив наземь, бросилась к мужу, вырывая из его рук пиалу.

— Не пей, Олех!

Колуч с исказившимся лицом поднялся на ноги и едва сдерживая злость, процедил:

— Как посмела ты, женщина, явиться сюда? Твое место в шатре!

Олех на пару мгновений растерялся, но быстро обрел дар речи:

— Колуч, я сам разберусь со своей женой. Ферюзе?

Серые глаза Олеха смотрели удивленно и раздраженно одновременно. Но Ферюзе не отвела взгляда. Продолжая держать в руках пиалу, девушка упрямо повторила:

— Не пей, Олех. В ней яд…

Все собравшиеся возле костра переглянулись. А старик, охнул от неожиданности, но строго проговорил:

— Ферюзе, что ты говоришь? Я сам разливал кровь из одного кувшина! Ты что, обвиняешь меня?

Ферюзе отставила в сторону пиалу и склонилась в поклоне:

— Не вас, почтенный Нарек. Но духи, с которыми я говорила, сказали что Олеха хотят отравить…

Молодые степняки ухмыльнулись, даже Вассил, знавший о даре девушки, тихо хохотнул. Но старый Нарек серьезно отнесся к словам девушки:

— Ферюзе, кровь из одного кувшина! Если бы отравился Олех, то и Колуч с ним вместе! Не выдумывай и не лезь в мужские дела!

Ферюзе обвела взглядом мужчин. Она не собиралась сдаваться:

— Тогда пусть Колуч выпьет из пиалы Олеха! Если все по-честному, то бояться нечего. Так ведь, Колуч? — девушка вздернула подбородок и дерзко посмотрела на сына вождя. Колуч побелел от гнева. Его ноздри раздувались, казалось, еще немного и глаза мужчины начнут метать молнии:

— Будь ты моей женой, то давно бы уже валялась в шатре, исполосованная плеткой!

Олех понял, что дело принимает дурной оборот и заслонил собой девушку:

— Колуч, не забывайся. Мы с тобой побрататься хотели, а не разругаться.