Вмешался старый Нарек. Старик почувствовал, что надо заканчивать и с обрядом и с выяснением отношений- иначе худо будет. Нарек, опершись на клюку, склонился в сторону Колуча:

— Не время Колуч. Выпей из пиалы Олеха, покажи чистоту своих намерений. А клеветница понесет заслуженное наказание.

Ферюзе вцепилась в руку Олеха. Сам Олех напряженно следил за выражением лица Колуча. А сын вождя смешался всего лишь на миг, а потом презрительно бросил:

— Я разрываю клятву и не буду проводить обряд братания! Если Олех мне не доверяет, то и брататься не следует.

После этих слов Колуч кивнул Вассилу и тот, быстро схватив обе пиалы, опрокинул их наземь. После этого он надавил подошвой сапога на обе пиалы и с хрустом раздавил их. Нарек с удивлением и недоумением смотрел на происходящее и только качал головой, бормоча под нос:

— Оба с характером, такие не в жизнь не договорятся. Тесно им будет в великой степи…

Олех не стал больше ждать. Схватив Ферюзе за руку он потащил девушку за собой. Сев верхом, усадил жену впереди и поскакал в кочевье. Рогдай, с которым Олех и словом не перебросился, поскакал следом.

Втолкнув Ферюзе в шатер, Олех развернулся к Рогдаю. Братья долго смотрели друг на друга, наконец, Олех решился:

— Что она тебе сказала?

— Что тебя хотят убить. Ты что, не веришь ей? Да ты бы видел какими взглядами Вассил с Колучем обменялись! Точно что-то задумали!

— Видел я все.

Олех порывисто обнял Рогдая, тот ответил тем же.

— Ты бы спасибо ей сказал, если бы не Ферюзе, жив ли ты был?

Ферюзе ждала своей участи, сжавшись в комочек на бараньих шкурах. Олех даже растерялся, поймав испуганный взгляд девушки:

— Ты чего?

Он проследил за взглядом Ферюзе и выдохнул:

— Да не собираюсь я тебя плеткой пороть. Что за дикость?

Он подсел к девушке и спросил:

— И все-таки я не понимаю, как он мог отравить меня? Старик при мне разливал из кувшина…

Ферюзе, поняв, что ей ничего не грозит, осмелела и быстро заговорила:

— Так не обязательно в кувшин яд добавлять. Ядом можно и пиалу натереть. Он же отказался пить из твоей пиалы, значит я права. Да и яды разные бывают. Колуч не глупец себя раскрывать. Ты бы не сегодня умер, а через пару дней. И тогда все бы решили, что ты задумал против Колуча зло и духи покарали тебя.

Олех с удивлением смотрел на Ферюзе. А девчонка-то не глупышка. Как она быстро разгадала всё. И все же, что ей за печаль, если бы его отравили?

— Почему ты спасла меня? Могла бы и промолчать…

Ферюзе недоуменно развела ладони:

— Ты мой муж.

Олех лишь вздохнул: ну что за упрямица!

Это утро не стало исключением в череде предыдущих — Лайда снова почувствовала зов Долины Предков. Значит, чужак опять вознамерился ступить на землю народа Тархи. Поймав на себе недовольный взгляд Ярыша, Лайда лишь покачала головой:

— На все воля Великой.

И, быстро собравшись, выскользнула из шатра. Но прежде чем отправиться в Долину, Великая отправилась в шатер своих родителей. Её матушка- Мийна- больше не была предводительницей воинов. В её черных волосах уже серебрилась седина, хотя и осанка еще была прямая, да и в движениях Мийны не было намека на возраст. Приникнув губами к щеке матери, Лайда замерла на несколько мгновений. Все-таки и она с возрастом становится чувствительней к родительской ласке. С тех пор как Великая Яхха упокоилась в Долине Предков, Лайда стала больше осознавать ценность жизни тех, кто с тобой рядом.

— Матушка, забери к себе Виену и Раяну на несколько дней. Ярыш уйдет на охоту, а у меня есть другие заботы.

Мийна чуть удивленно посмотрела на дочь:

— Заботы? Так все тихо в холмах.

Мийна, после смерти Великой Яххи, стала старшей рода, и знала о том, как течет жизнь её народа не хуже Великой. Но Лайда не собиралась матушку посвящать в свои тайны. Не нужно ей знать про чужака. К чему лишние волнения?

— Матушка, есть у меня заботы. Возьми дочек, им пора уже знать законы холмов. Вот и займись их обучением.

В этот раз Арсай уже ждал Лайду. Он сидел на прежнем месте — залитой солнцем ложбинке между холмами. Теплый плащ был расстелен на траве и Лайда не скрыла усмешки: уж не о ней ли так чужак проявил заботу? Великая намеренно подошла к Арсаю с другой стороны и уселась на траву, игнорируя расстеленный плащ. Арсай немного смутился — не ожидал он, что дикарка продемонстрирует свою несговорчивость так открыто. Ну, значит слаще будет победа над своенравной дикаркой холмов. Он открыл уже рот, чтобы сладкими речами подольститься к Лайде, но Великая сделала знак ладонью, призывая чужака к молчанию и заговорила сама: