Распорядитель от такой наглости побагровел. И стукнул по столу кулаком:

— А ну-ка, цыц! Поговори тут у меня! Распорядитель всё знает, даже то, о чем ты еще и не догадываешься. Работа у меня такая!

Люся пожала плечами, привстала и стащила конфету из вазы. Распорядитель покосился в сторону девушки, но промолчал. А Люся жевала конфетку и думала о том, что сейчас её запросто зафутболят куда-нибудь в глухомань сказочную или вообще в тюрьму посадят до выяснения личности. Ох, Гриша будет ругаться.

Распорядитель откинул от себя талмуд:

— Ладно, поехали. Потом разберемся.

— Как это потом? Я сгину где-нибудь в глуши, а вы разбираться будете? Нет уж, без Мэгги я никуда не поеду!

— Да кто такая, эта Мэгги?

— Горничная короля.

Распорядитель задумался:

— Горничная короля? А какого короля?

Тут Люся и поняла, что ей точно хана. Как звали короля из сказки про Золушку, девушка не знала. И в каком он королевстве правит- тоже не знала.

Распорядитель же, понаблюдав минуту за девушкой, вынес вердикт:

— Все с тобой ясно! Посидишь пока в башне, а как память вернется, пошлешь мне весточку. Ну, или если хватится кто тебя…

Люсины вопли о том, что ей нельзя в башню, никто не стал слушать. Монахини, видимо, привычные к капризам своих пациенток, подхватили Люсю под руки и запихнули в карету. Напротив возмущенной девушки уселся Распорядитель. Как только карета тронулась, толстячок устало произнес:

— Не могла бы ты кричать и ругаться мысленно, про себя? У меня сегодня такой тяжелый день! Я так устал от ваших капризов!

— Я между прочим, инспектор по выявлению сказочных правонарушений!

— Ну и замечательно. Я пошлю запрос в соответствующие инстанции. А ты пока посидишь в башне, чтобы не потерялась.

— Да что я там делать буду, в башне вашей?

Распорядитель строго посмотрел на Люсю и, подняв вверх указательный палец важно произнес:

— Воспитывать в себе кротость и смирение! Вот главная добродетель всех девиц на выданье. А то, некоторые родители, потакают своим дочерям и получают потом ужасающий результат! Небось, слышала про царевну — Несмеяну? То-то же!

Люся фыркнула, но все-таки любопытство пересилило:

— А у неё что? Бородавки или вши?

— Истерика! Каждый день!

Путь до башни был не близок. К вечеру добрались. Место было, так себе. Во-первых, дорога, которая сначала была широкой и хорошо наезженной, к концу пути превратилась в тоненькую тропинку, которая поросла травой и её едва можно было различить. Со всех сторон от тропинки рос бурьян, дикий кустарник и было понятно, что место это не пользуется популярностью публики.

А за кустарником высилась башня. Самая настоящая, каменная, высокая. С окном на самом верху. Распорядитель пробрался сквозь бурьян и подошел к двери башни, которая была заперта на ключ. Люси уже обрадовалась- раз башня закрыта, то значит ей в ней не сидеть. Но Распорядитель порылся в кармане и достал ключ, пояснив:

— Универсальный. Ко всем башням подходит.

Дверь со скрежетом и скрипом отворилась. Дверной проем был затянут паутиной. Люся поежилась:

— Здесь что, давно никто не сидел? Привезли меня в глухомань какую-то! Все бурьяном поросло.

Распорядитель лишь назидательно повторил:

— Кротость и смирение!

Потом достал из кармана свисток и дунул в него со всей силы. Раздалась нежная соловьиная трель. А через пару мгновений, Люся услышала совсем другие, пугающие звуки. Сначала, девушка подумала, что летит истребитель. Потом и без того темнеющее небо, заволокла огромная тень. И окрестности огласил чей-то радостный вопль:

– Ну, наконец-то!

Люся задрала голову и ойкнула: прямо к подножию башни пикировал дракон.

Дракон уселся напротив Распорядителя и Люси, которая спряталась за спиной толстячка. Хоть и страшно было девушке, но и любопытно тоже. Тем более, что дракон вел себя вполне миролюбиво- сидел и улыбался, во всю драконью пасть. Распорядитель кивнул ящеру и представил ему Люсю:

— Прохор, это красавица Людмила. Прошу любить и жаловать. И беречь, то есть стеречь как зеницу ока! Дальнейшие указания будут чуть позже.

Затем толстячок повернулся и вытащил девушку из-за своей спины:

— А ты, красавица Людмила, слушайся своего стража и помни: кротость и смирение!