Кормили в монастыре, как и положено, однообразно и скучно. В этом заведении вообще, скука — главное определение. И хоть соседка у Люси была весьма говорлива и словоохотлива, все равно было скучно. Царевна- лягушка, если отбросить её титул и место проживания, была самой обычной девушкой. И разговоры у неё были обычные — наряды, принцы, сплетни. Скукота. Но больше всего Люсю разочаровало отсутствие посетителей. Как это так? Почему к больной не допускаются посетители? А потому, что монастырь. И потому, что зараза может распространиться дальше.

— А долго здесь обычно лечиться приходиться? — поинтересовалась Люся, когда единственное развлечение- разглядывание в окно монастырского двора — стало невозможным из-за вечерней темноты.

— Ну, у кого как. Это ты у настоятельницы спроси. Вот она завтра придет, ты и поинтересуйся. А куда ты торопишься? По мне, так здесь хорошо.

Люся не согласилась:

— Ну, это ты с болотом сравниваешь. А я домой хочу.

Царевна — лягушка фыркнула:

— Домой? А что там хорошего? То приданное с утра до ночи шей да вышивай, то загадки мудреные придумывай неугодным женихам. Или вон, как Рапунцель, посадят в башню и сиди, дожидайся когда тебя принц отыщет. Или в тереме резном будешь сидеть у оконца и песни грустные петь.

Люся даже и не нашлась, что ответить. Да, суровая жизнь у принцесс, оказывается. Ни тебе дискотек, ни походов в кино, а уж прогулки под луной и подавно под запретом. Ужас какой.

Утром, как только в комнату к Люсе зашла настоятельница, девушка, вместо приветствия спросила:

— А долго меня лечить будут? А можно как-то ускорить процесс?

Настоятельница улыбнулась ласково, разгладила и без того безупречно отутюженную мантию, погрозила пальчиком:

— Милая моя, тебя только вчера привезли в ужасном, плачевном состоянии. А ты уже рвешься покинуть нас?

— Здесь замечательно, и монахини добрые и заботливые, но все же здесь скучно, — смущенно улыбаясь, оправдывалась Люся.

Монахиня кивнула головой:

— Понимаю тебя. Тебе, конечно, хочется влюбиться в принца, сыграть красивую свадьбу. Но всему свое время.

Люся опешила. Наверное, не нужно разъяснять этой доброй настоятельнице, что принц у неё уже имеется. И что в ближайшие Люсины планы, свадьба не входит. Ей бы сначала с Сашкой помириться окончательно, потом Новый год встретить, потом сессию сдать без троек. Какая уж тут свадьба!

А настоятельница, видя задумчивость Люси, продолжила:

— Учитывая твое нетерпение, и успешное лечение, думаю дня через два мы выпишем тебя. Как раз в это время приедет Распорядитель, он и заберет тебя.

Люся испугалась:

— Какой Распорядитель? Меня Мэгги привезла, пусть Мэгги и забирает!

Настоятельница, как неразумному ребенку, терпеливо объяснила:

— Не переживай. Распорядитель отвезет тебя туда, куда нужно. Это его работа- распределять принцесс.

Два дня прошли в скукоте и безделье. Наверное, на болоте и то интереснее. Там хоть поквакать от тоски можно. А здесь? Разговаривать чуть ли не шепотом, ни петь, ни смеяться нельзя. Плакать можно.

Зато, когда на третий день пребывания в монастыре, настоятельница вынесла вердикт- здорова, Люся готова была от радости и квакать и ламбаду танцевать. Царевна — лягушка не разделяла радости своей соседки. И чего ей не сидится в таком хорошем монастыре? Тепло, сухо, чисто. И кормят. Чего еще надо?

Распорядитель оказался маленьким и весьма пухленьким человечком с большой блестящей лысиной. Он сидел в одном из кабинетов монастыря за большим столом, перед ним в хаотичном порядке, а точнее, в беспорядке лежали толстые талмуды, что-то весьма напоминающее амбарные книги и прочие бумажные носители информации. Но все внимание мужчины было поглощено вовсе не этими фолиантами. На этом же столе стояла очень даже вместительная ваза, доверху наполненная шоколадными конфетами. И именно дегустацией этих кондитерских шедевров и занимался Распорядитель. На Люсю, которую монахиня подтолкнула к столу, Распорядитель едва взглянул. Люся, видя, что приглашения присесть ей придется ждать долго, уселась сама в одно из кресел, стоящих с другой стороны стола и нагло протянула руку к вазе с конфетами. Ну а что? Она столько дней питалась кашей, и жиденьким супчиком. А тут такая роскошь. Распорядитель замер и проводил взглядом путь конфеты из вазы к Люсе в рот и даже сглотнул, когда Люся зажмурилась от удовольствия. А потом спохватился и отодвинул вазу подальше от наглой посетительницы. Распорядитель даже покраснел от такого неуважения к своей персоне и нарочито строго спросил:

— Имя?

Люся обиженно вздохнула: мог бы и не жадничать.

— Люси.

Распорядитель вытащил из кучи бумаг один из талмудов и пробежал взглядом, исписанную убористым почерком, страницу:

— Что-то нет тут такого имени. А полное имя как?

— Людмила, — пробормотала Люся, предчувствуя неприятности.

— Что значит Людмила? Принцесса, царевна, красавица? — с раздражением спросил Распорядитель. На ум Люсе некстати пришел анекдот, в котором обезьяна вопрошала: "Что мне, разорваться что ли?".

— Красавица, — смущенно ответила Люся. Ну, а что еще она могла ответить? Она же не царевна, и уж тем более не принцесса! Даже если порыться в своей родословной, вряд ли в ней отыщутся царские корни.

Распорядитель снова обратил свой взор в толстенный талмуд и развел руками:

— Ничего не понимаю! Нет тут никакой красавицы Людмилы! Ты когда сюда попала?

— Три дня назад. Меня Мэгги привезла. С ветрянкой. Наверное, она и забрать должна. Вы все равно понятия не имеете, куда меня везти.