– Он лично говорил мне, что жалеет о том эксперименте! Винит себя в том, что я попала в детский дом и росла без семьи!

– А кого еще винить, моя дорогая? Кроме него никто не виноват. Именно так бывает, когда человек в одиночку берется за то, что ему не под силу. Он эмоционально нестабилен. Забывчив. Неорганизован.

– Но он не идиот! Какой идиот стал бы похищать собственных учениц?!

– Может, он рассчитал, что во время каникул никто не станет его подозревать? К тому же, именно он знал их хорошо. Они все летние, Мара. Все учились в его группе. У него была вся информация, и если он по каким-то параметрам подбирал доноров для эксперимента…

– Но почему было просто не попросить? На это солнцестояние они станут совершеннолетними! Все ученики обожают Эдлунда.

– Ты бы дала свою яйцеклетку чужому человеку, Мара? Могла бы жить, зная, что где-то растет твой ребенок?

– Но… – она закусила нижнюю губу.

– Я знаю ответ. Ты – будущая мать. Женщины сильнее заботятся о своем потомстве, таков закон природы. Он не решился бы сделать это гласно. Родители, общественность… Сейчас не то время, как шестнадцать лет назад.

– Это домыслы, сэр, – Мара расправила плечи. – Ни единого прямого доказательства. Не знаю, как у вас, в нормальном мире людей не сажают в тюрьму за чьи-то фантазии.

Вопреки ее ожиданиям, Уортингтон рассмеялся.

– Ты еще слишком молода, моя дорогая, чтобы знать такие вещи, – сказал он, глядя на нее с притворной нежностью. – Ты удивишься, когда узнаешь, за что сажают в тюрьму в «нормальном» мире.

– Ну, если вы сказали мне все, что хотели, я, пожалуй, пойду, – она встала, борясь с омерзением к этому снобу.

– Ошибаешься, моя дорогая, – снова улыбнулся он. – Мы только подошли к сути вопроса.

Она опустилась на место, мысленно советуя собеседнику больше никогда не называть ее «моя дорогая».

– Как я уже говорил, я могу влиять на многие решения Совета. В том числе на дело твоего отца.

– Вы можете его освободить?

– Нет, конечно! Это невозможно. Однако я мог бы позволить вам встретиться. Оплатить ему хорошего адвоката. Найти частного детектива.

– Разве у него нет адвоката?

– Нет! Удивительно, правда? Профессор Эдлунд говорит, что невиновному человеку не нужен адвокат.

Мара зажмурилась, желая, чтобы услышанное стерлось из ее памяти. Но нет: Уортингтон действительно это сказал. И отчего-то она не сомневалась, что это слова ее отца.

– А какой смысл в частном детективе? – вздохнула она. – Расследование ведут лучшие мировые спецслужбы.

– Когда человек хорошо мотивирован, он может найти многое, – уклончиво усмехнулся английский лорд.

– Вы же не по доброте душевной все это предлагаете? Что вам нужно от меня?

– Ты и сама догадываешься, – сладко протянул он, выгнув бровь.

– Фу! Ни за что! – она с отвращением поморщилась, словно перед ней выгрузили целую кучу рыбьих кишок. – Вы – старый, противный… – ее передернуло. – Ну и извращенец!

– Господь всемогущий, нет! – он отшатнулся и вскочил. – Как ты могла такое подумать? Ну и нравы здесь… – он отошел от нее, как от прокаженной, и встал у окна. – Разумеется, я говорю об исследованиях.

– А, старая песня, – она махнула рукой. – Хотите вскрыть мне череп? Не мечтайте.

– Ну кто тебе сказал такие глупости? – Уортингтон устало помотал головой. – Рядовые исследования, трансформации под контролем… Тебе всего лишь надо будет несколько месяцев пожить под присмотром Совета, чтобы мы могли убедиться в безопасности твоих способностей. И в первую очередь, для тебя самой! Подумай только: вдруг двойной дар как-то скажется на твоем здоровье? Или на психике? Никто не собирается тебя препарировать.

– Тогда зачем отец решил увезти меня в безопасное место?

– А вот это лучше спросить у него. Может, он судит о других по себе? Может, его эксперименты настолько жестоки, что он бы предпочел уберечь от них свое дитя?

– Благодарю вас, сэр, – Мара тоже поднялась за стула.

– За что?

– За ваш визит. Мисс Вукович говорит, что именно так следует завершать разговор с важными шишками.

– Постой, так что ты решила?

– У меня есть опекун, и решения принимать ей.

– Неужели ты не хочешь, чтобы твоего отца отпустили пораньше?

– А его и так отпустят. Потому что он невиновен, – и Мара вышла из кабинета прежде, чем английский лорд успел что-либо сказать.

Однако прошлая неделя, другая, но от Эдлунда по-прежнему не было никаких вестей. Уже вернулся из Бразилии Нанду, прилетел из Канады Джо, началась подготовка к дню летнего солнцестояния, а Линдхольм так и оставался сиротой без директора. И Мару начала глодать совесть. Вдруг и правда помощь Уортингтона не помешала бы? Может, лучше было согласиться на пару исследований, чтобы навестить профессора?