Он совершенно не представлял, что скажет ей, когда прибудет. Как полагалось просить руку? Он мог бы поехать в клуб и спросить совета у друзей, но тогда сошел бы за еще большего осла. К тому же он не собирался впутывать во все эту других, никого. Ему было уже тридцать два, он должен был знать, как делать предложение, и всё же, никогда в жизни он не делал предложений… Вернее, один раз сделал, но тогда… Он был слишком молод, тогда всё было слишком невозможно, чтобы осуществиться.

Он всегда всё делал не так. Всегда проваливал ответственные задания. Подвел отца, а потом отец подвел его. И это… сделало его таким, каким он стал.

Теперь ему предстояло иметь дело с тем, с чем он не знал, как справится.

Уильям ничего не сказал своей семье, так и не навестил их, никуда не выходил, а провел всю ночь в своем кабинете, глядя на слабый огонь в камине. Ночь была холодной и мрачной, но и это не остановило его.

Боже, он действительно собирался попросить Шарлотту стать его женой. Законной, на всю оставшуюся жизнь. Уильям не совсем представлял, что это такое. Как можно быть привязанным к одной единственной женщине? Да, он желал ее, но через пару дней он пожелает другую женщину. Так было всегда.

Как это назвал его отец? «Болезнь крови?»

Может он действительно больной, раз не может обойтись одной женщиной, но с какой стати он должен обойтись одной женщиной, когда и те не особо желали задерживаться возле него? К чему лукавить и говорить о преданности, если такое не существовало? Кроме того, он сам не желал видеть их рядом с собой дольше обычного. После того, что произошло с ним в двадцать один, когда он должен был уехать в Европу, Уильям не задерживался рядом с одной женщиной дольше недели.

Оттого ему и было страшно идти к Шарлотте, потому что… Он думал о ней уже больше десяти дней, а если быть точным, то все одиннадцать. Так долго он не задерживал в памяти ни одну женщину. И никогда ему еще не снились такие жаркие сны, как о ней. Господи, Уильям даже сейчас казалось, будто он проводит рукой по ее спине и чувствует, как она выгибается ему навстречу.

Шарлотта была… не похожей на других. Она казалась хрупкой, ранимой, такой деликатной и… чистой. Он не хотел обидеть ее, не хотел разрушать ее жизнь, ведь она ничего плохого не сделала ему. Спасла ему жизнь! Уильям был уверен, что причинит ей боль, если будет рядом с ней. Его репутация отпугнула от него всех мало-мальски приличных людей. Никто из приличных домов не желал связываться с ним. С ним было легко кутить и посещать бордели, но не проводить приятные вечера, полные тепла и смысла.

По правде сказать, последние одиннадцать лет он только этим и занимался, но ему это так осточертело, что Уильяма уже тошнило от притонов, от злачных заведений, где каждый день появлялись новые девки и новая выпивка. Мелькающая перед глазами череда неприятностей, которыми он уже был сыт по горло. Он не хотел видеть их, не хотел проводить очередную пустую ночь, а потом возвращаться к такой же пустой жизни.

Черт побери, какого дьявола он позволил в ту ночь Шарлотте помочь ему! Если бы она оставила его одного, ничего этого не произошло бы. Но тогда он бы ни за что не узнал, что на свете могут существовать губы чистые, бескорыстные и отзывчивые, такие, как ее губы. Что простой поцелуй может ошеломить и доставить не меньше удовольствия, чем полноценный акт. Что просто держать ее в своих объятиях, испивать ее сладость и ощущать ее утонченный аромат, покажется ему настоящим блаженством.

Она действительно была божественна. И вряд ли сознавала, как действует на него.

Когда он постучался в дверь, в которую стучался всего сутки назад, ему открыл тот же хмурый дворецкий. Который сыграл немалую роль в его спасении. Занятый своими мыслями, Уильям кажется так и не поблагодарил его за это.

— Милорд, — произнес дворецкий строгим, ровным голосом, который отдавал арктическим холодом.

Уильям вздохнул. Слуги узнавали о происходящем в доме еще до того, как об этом становилось известно самим хозяевам. Несомненно, и этот знает, что произошло. Ведь он был свидетелем того, что произошло в ту роковую ночь.

Уильям вздохнул. Ему не нужны были враги в доме, в котором теперь так много решалось.

— Как вас зовут? — спросил Уильям, стоя на ступеньках.

Дворецкий удивленно приподнял кустистые темные брови.

— Простите, милорд?

— Ваше имя. Как вас зовут?

— Реджинальд Хопкинс.

— Мистер Хопкинс, — тихо заговорил Уильям, подойдя ближе, — позвольте поблагодарить вас за то, что вы сделали для меня в ту ночь.

Для большей убедительности он протянул руку дворецкому в надежде, что тот пожмет ее.

Хопкинс был потрясен, но не стал мешкать и быстро пожал ему руку.

— Я не сделал ничего особенного, милорд.

Уильям опустил руку и покачал головой.

— Я так не считаю. — Вздохнув, он вошел в дом, когда дворецкий отошел в сторону. — А теперь… мисс Уинслоу ждет меня. Проводите меня к ней.

Одна мысль о том, что он снова увидит Шарлотту, заставила сердце стучать сильнее, а кровь бежать по венам быстрее. Господи, совершенно определенно эта девушка обладает особыми чарами, которыми опутала его.