Она была красивой. Чертовски красивой. Яркой, броской, эффектной. Выразительные черные глаза были густо обрамлены длинными ресницами, брови – идеальной формы. Аккуратный маленький нос и чувственные губы, которые, наверняка не оставляли мужчин равнодушными.

Я снова посмотрела на себя. Встряхнула еще влажными после душа волосами.

Ничего общего с ней. Полная противоположность. Серая, сухая, скучная мышь. Волосы ни туда-ни сюда, не блондинистые, но и не темные. Слишком выразительные скулы, делавшие лицо грубоватым, совсем обычные губы. Наверное, единственным, что мне нравилось были глаза. Раньше они были ярко-зелеными и привлекательными, но сейчас… Что-то было не так.

Я нахмурилась и впервые задумалась о том, что, может быть, можно было бы и сходить в салон… сделать модную стрижку, покрасить волосы в более броский цвет, возможно, даже, прибегнуть к услугам профессионального визажиста…

– Ладно… - Я снова встряхнула головой, словно пытаясь прогнать странные и неожиданные мысли.

Вниз я спускалась медленно, стараясь внимательно обсмотреть дизайн интерьера, и могу сказать точно, что осталась довольна увиденным. У Шамиля были не только деньги, но и вкус. Ну, или у его дизайнера, кто знал…

– Цахаев? – Я позвала его, не знаю, куда дальше идти. Остановилась у винтовой лестницы, поогляделась по сторонам, но так и не поняла, куда идти. Перед взором была только гостиная.

Ответить мне никто не ответил, поэтому пришлось какое-то время побродить по чужой, незнакомой квартире. Кухня нашлась минуты через три.

– Ты уже готова? – Шамиль встретил меня вопросом у самого порога.

Столовая тоже оказалась просторной. Мне понравился контраст черного и белого, большой деревянный стол, за которым можно было собрать множество людей… правда долго озираться по сторонам не вышло, супруг привлек к себе мое внимание.

Он попивал кофе, стоя у высокой разделочной стойки и что-то внимательно читал с телефона. На нем уже были привычные темные брюки и, на удивление, светлая рубашка. Интересно, он всегда одевался так… строго?

– Я… да… наверное…

– Черт, - он поднял голову и посмотрел на меня. – Извини, думал, что есть несколько свободных часов, но работа не ждет, нужно ехать. Придется без меня.

– Ладно… - растерянно протянула я, наблюдая за тем, как супруг полез в карман и извлек оттуда бумажник.

– Это твоя карта, все, что на ней есть можешь тратить не задумываясь. – Шамиль протянул мне карточку, зажав ее между средним и указательным пальцем, однако в тот же миг почему-то нахмурился и бросил на меня пристальный, строгий взгляд. Такой, который мог пригвоздить к полу без лишних действий.

Я не поняла его перемены в настроении, потому что не успела даже открыть рот, но он поспешил мне все разъяснить.

– Вздумаешь выкинуть что-нибудь из разряда турецких сериалов с побегами и прочей чепухой, я очень-очень сильно рассержусь. Поймаю. Накажу. – Я лишь хмыкнула и покачала головой, стараясь скрыть странную реакцию на слово «накажу». Почему именно после него в районе живота что-то странно затеплилось. Будто в предвкушении…

– Ты шутишь, да? – попыталась отвлечься.

Куда мне было бежать? У меня не было денег, не было связей, нормальных родственников или стоящих друзей. Более того, через пару недель должна была начаться учеба в университете, которую я не собиралась пропускать.

– Вообще-то, нет, - Шамиль отрицательно покачал головой.

– Я верну все, что потрачу.
– Цахаев только закатил глаза на эти слова и вручил мне пластиковую карту, которую я нехотя, но все же вынуждена была принять.

– Ни в чем себе не отказывай. Я буду поздно.

Вот так вот. Он будет поздно.

– Постой…

Я поймала Шамиля за руку в тот момент, когда он уже собирался покидать кухню. Наверное, тут дело было уже в том самом дурацком предвкушении. Наверняка именно оно руководило моими странными, непонятными, непривычными и нелогичными действиями.

– Что такое? – Цахаев нахмурился, а я на несколько мгновений замерла. Это его умение хмуриться и выглядеть при этом и суровым, и совсем незлым одновременно… оно было притягательным.

– Ты брезгуешь мной? – тихо выдала я, будто бы боясь ответных слов и его реакции. Этот вопрос грыз изнутри, у меня буквально чесался язык это спросить с той самой минуты в спальне, когда он сбежал от меня.

– О чем ты?

– Ты знаешь, о чем.

– Нет, не брезгую.

– Тогда…

Тогда почему он так отсеревенело вытирал губы после моего поцелуя? Это был какой-то бзик? В его народе поцелуи были под запретом или, может быть, он дал какое-то идиотское слово этой своей Заре?

Почему?!

– Лана, мне нужно идти…

Мы молча застыли на несколько секунд. Я немного развернулась, чтобы оказаться еще ближе к нему, а затем поднялась на носочки. Положила руки на его лицо, пальцами прошлась по губам, а после… почти невесомо поцеловала его в щеку.