Его голос звучит глухо, отдаваясь эхом в моем едва теплящемся сердце. Странными толчками, подгоняющими удары измученного мотора.

– Сумасшедший придурок, - усмехаюсь я. Он выглядит озадаченным. Не знает, как реагировать на мои слова. Но вижу, что он взведен, как курок на смертельном оружии, которое вот – вот выстрелит.- Чертов, гребаный извращенец.

Я вижу зверя в его глазах. Вижу, что Алекс с трудом сдерживается.

– Сними с себя тряпки, шлюха, пока я не сорвал их,- хрипит мой хозяин, мое наваждение, мое сумасшествие. Алекс спускает брюки вместе с трусами, и я вижу насколько он возбужден. Мое желание сродни голоду – терзающее, лишающее разума. Я хочу его. Подыхаю от яростной похоти. Подчиняюсь. Сбрасываю отежду, не сводя взгляда с сильной мужской руки. Беркут гладит себя, скользя руками по стволу члена вверх, вниз. Смотрю, как завороженная.

– Оставь мне хоть немного,- умоляю, упав на колени, прямо на разбросанные по полу цветы.- Ты, чертов ублюдок, без которого я не могу жить.

– Моя,- хрипит Беркут, когда я принимаю в рот его божественную плоть.- Что ты делаешь, блядь. Что ты творишь с моей жизнью? Я хотел сдохнуть таким. Хотел покупать тварей, вроде тебя, и ни к кому не привязываться. Ты меня изуродовала.

Он яростно вбивается в мою глотку, так, что я не могу дышать. Держит меня за затылок, насадив на свой член, пока тьма не падает на мое сознание. Мне это надо. Я готова даже сдохнуть от его рук.

– Только не отпускай,- шечу, захлебываясь го спермой.- Я сделаю все для тебя. Я будуу, кем хочешь. Только не отпускай.

– Не сегодня,- Алекс подхватывает меня на руки, я совсем голая, грудь болестит от потеков его семени.- Сегодня я хочу ванильного секса. Ты как, детка?

Я улыбаюсь, одарив его сияющей улыбкой. Я знаю, он не оставит меня рядом с собой. Не тешу себя пустыми надеждами. Но сейчас мне тепло, я наконец чувствую себя живой. Я чувствую свою нужность.

– Сегодня не будет больно? – тихо спрашиваю, прижавшись к груди моего повелителя. Он молчит. Несет меня по коридору, так легко, словно я ничего не вешу. Мне так тепло, как давно уже не было. Лютый холод выстужающий душу сменился огненным смерчем. Нет стеснения, нет дурацких обязательств. Мы абсолютно голые, одни в целом мире.

– Нет, сегодня мне этого не надо, Эмма,- шепчет Беркут. Странный, невероятно сумасшедший мужчина.- Я хочу ласкать тебя и лелеять.

– Нас увидят,- хихикаю, только сейчас поняв, что мы абсолютно голые.

– Лис уехал, Зоя обожгла руку, я отправил ее к врачу. А Лидия не имеет привычки шляться по моей части дома,- вкрадчиво шепчет Алекс, от чего по моему телу проносится волна опаляющих мурашек,- Больше тут никого нет. Так что, твоих криков никто не услышит, Китти.

– Я не боюсь тебя, зайчонок,- нахально ухмыляюсь я, с удовольствием вглядываясь в темнеющие, стальные небеса.

– Напрасно,- рычит он мне в ухо, заставляя чувствовать себя течной сукой. Я, блядь, боюсь кончить от одних только его прикосновений, его голоса, проникающего в самые потаенные уголки сознания. И он чувствует мою похоть, втягивает ноздрями пропахший адским желанием воздух.

– Ты сводишь меня с ума,- рычит Беркут, упирая меня в стену коридора. По ногам течет. Алекс проводит пальцем по моей киске, стонет удовлетворенно. Он вонзается в меня, как раз тогда, когда я уже готова умолять. Алекс дрожит, от необходимости кончить. Мне кажется, что я распадаюсь на атомы.

– Я твоя, Алекс,- кричу я, ору не в силах сдерживать эмоций. Оргазм разрывает сознание. Он рычит, в унисон со мной, вбиваясь в мое влагалище, орошая его горячим семенем.

Я принадлежу ему, теперь я точно это понимаю.Он спас меня. Вытащил из безумия прошлого. Собрал воедино осколки моей души, наполнив ее новым смыслом.

– Я окончательно выжил из ума,- стонет мой господин. Мне так хорошо, чувствую себя заполненной, под весом его тела. Как жаль, что это ненадолго.

ОН

Месяц спустя

Эмма сидит на полу, по турецки скрестив ноги и пьет свой любимый Пу – эр. Прошел месяц с тех пор, как она спит в моей спальне, в моей постели, прорастает в мою душу. Совсем недавно моя зверушка была сломана, но у меня получилось оживить ее, и я этим очень счастлив. Вот уж странность – это первый случай, когда я просто так решил сделать кого – то счастливым. Ухмыляюсь своим мыслям, рассматривая точеный профиль моего драгоценного страза. Мне хорошо с ней, так хорошо, как никогда не было в моей чертовой жизни. В глазах Эммы отражается пламя камина, возле которого мы провели миллиард часов, разговаривая обо всем на свете. Я рассказал ей о моей коллекции страз, когда она спросила. Только вот я так и не объяснил ей, почему именно стразы, и так и не услышал ее истории. Она так и не впустила меня в свою душу, разрешила только слегка приоткрыть в нее дверь.

– Китти, ты вроде говорила, что была кризисным управляющим,- она вздрагивает, поворачивает ко мне лицо, которое в свете огненных сполохов невероятно прекрасно,- я хочу, чтобы ты посмотрела на состояние одного из моих счетов.

– Мне кажется ты мне за это не платишь,- вредно улыбается она, высунув розовый язык, от чего в штанах становится тесно,- ты купил меня, чтобы я сосала твой член, а не занималась скучными финансовыми проблемами, ведь так, Зайчонок?

– Когда нибудь, я тебя убью,- рычу я, глядя, как Китти подходит к письменному столу, покачивая бедрами. Хватаю ее за руку и дергаю на себя, усаживая на колени. Эта наглая кошка сводит меня с ума, ерзая своей аппетитной попкой по моему напряженному до боли, члену. – Я давно не наказывал тебя, детка.