– Какого хрена бы ты не делала, я не с пущу с тебя глаз,- голос Лиса заставляет меня вздрогнуть. Я удивлена, если не сказать больше.

– Ты о чем? – пытаюсь звучать непринужденно, но голос дрожит, и я кажусь себе жалкой. Этот огромный человек нависает надо мной, как гора. Он сотрет меня в порошок, едва получив приказ. И я знаю – рано или поздно это случится.

– Ты делаешь хозяина слабым, и я узнаю, если это какой – то хитрый план. И тогда, за твою душу никто не даст и ломаного гроша.

– Поверь, она и сейчас ничего не стоит,- горько усмехаюсь и вижу оторопь на каменном лице.- Я не просила забирать меня с улицы.

– Я убью тебя, если Алексу будет больно. Он мне больше чем хозяин – он мой друг. Ты поняла, дрянь? – тихо, почти шепотом. Из губ Лиса идет шипящий звук. Он не шутит, я вижу.

– Ты же знаешь,- ухмыляюсь я,- сейчас боль мой постоянный спутник. Мой, а не его. И так и будет. Обещаю.

Лис кивает. Он удовлетворен моим ответом, дергает на себя дверцу лимузина, ожидая, пока я заберусь в теплый салон. Меня колотитт дрожь.

– Что – то произошло? – то ли спрашивает, то ли утверждает Беркут, усаживаясь рядом со мной, так близко, что я чувствую жар его тела, прямо через чертовы слои ткани, разделяющие наши тела. Острое желание выкручивает мускулы, мешая соображать.

– Это произошло давно. Ты чертовски сексуален, Зайчонок, -хриплю я, пытаясь казаться насмешливой.

– Ты гадкая лгунья,- от его усмешки между ног течет раскаленная лава. Я распадаюсь на атомы, купаясь во взгляде свинцового цвета глаз.- Адская, чертова, девка. Мы вроде едем за покупками, насколько я помню. Хотя, я бы с удовольствием трахнул тебя в рот, прямо сейчас.

– Я сделаю тебе такой минет, что ты сойдешь с ума, - хмыкаю я, и он, кажется доволен мной.- Ты же платишь мне, зайчонок, именно за это, ведь так. За то, что я отсасываю у тебя и раздвигаю ноги по первому требованию.

– Ты не такая как все, Китти. Тебя создал сам Сатана,- ухмыляется Алекс, расстегивая молнию на ширинке. Я смотрю на прекрасный, увитый вздувшимися венами член, готовый к бою, и понимаю, что снова проиграла раунд. Скольжу губами по всей длине божественного фаллоса, наслаждаясь мужским стоном. Алекс рычит вцепившись в мои волосы, когда я беру его все глубже. Сейчас я чувствую власть над моим хозяином, и упиваюсь ею и горячей, пульсирующей в моем рту, плотью.

– Ты заставляешь меня терять разум,- стонет Беркут, спуская мне в глотку горячую, горько – соленую сперму.

– Это был лучший минет в твоей жизни,- говорю, проглотив его подарок. – Не ври, Беркут, что это не так.

– Ты маленькая, развратная зверушка. Моя девочка,- криво улыбается он, и вдруг грубо хватает меня за затылок и резко притягивает к себе. Я вскрикиваю от неожиданности. Больно, кажется, что сейчас он сдерет с меня скальп. Лицо Алекса, прямо напротив моего. Я хочу прикусить его за нижнюю губу, но он отталкивает меня. Брезгливо, как дворовую собачонку.

– Эмма, остановись. Я хочу, чтобы ты поняла –мы не супруги, не друзья, и даже, не любовники. Держи дистанцию, детка, - он смотрит на меня, как на пустое место. И он прав. Не стоит привязываться к расходному материалу.

– Да пошел ты в жопу, - скалюсь я, надеясь, что он снова превратится в зверя. Алекс смотрит с интересом, но ничего не предпринимает.

– Хорошо. Как только вернемся домой, я воспользуюсь твоим предложением. У тебя там, так тесно, детка,- насмешливо шепчет он, от чего мне кажется я кончу, даже без его прикосновений.
– Но, твоя грубость меня огорчила. Я купил новую игрушку, Эмма.

Горячая волна растекается внутри меня. Захлестывает разум. Я в предвкушении.

ОНА

– Что ты любишь? – спрашивает Алекс, пока автомобиль медленно пересекает улицы незнакомого мне города. Пытаюсь угадать, куда завез меня мой зверски сексуальный хозяин, но это не реально. Миллионы табличек с названиями улиц, мелькнувшие перед моими глазами, заставляют еще больше увериться – у людей совсем нет фантазии. Ну как можно называть такие разные места, однимим и теми же сухими именами? Улица по которой мы едем навевает на меня впечатление детской сказки. Маленькие домики, жмущиеся друг к другу острыми боками, выкрашенные в яркие цвета, похожи на игрушки, рассыпанные хулиганистым ребенком. Они не стоят стеной, разбросаны хаотично, что придает пейзажу совершенно абстратный вид. Вопрос Беркута отвлекает меня.

– Ты, что – то спросил? –смотрю на Алекса, и думаю, что никогда не смогу привыкнуть к тому, насколько он красив. Великолепный самец. Втягиваю ноздрями воздух, про себя счиая до пяти. Так мне советовал психиатр в дурдоме. Так меня успокаивали, отвлекали от мыслей о самоубийстве.

– Я спросил, что ты любишь? – она расслаблен, тон спокоен. Я бы даже сказала – безмятежен. Таким я Алекса еще не видела.

– В смысле?

– Что ты любишь есть? – морщится Беркут, начиная злиться. Я вижу это по стальным бликам в его глазах.