– Я люблю аварский хинкал, люблю креветки на гриле. А еще очень люблю хороший чай. Пу – эр, например,- послушно перечисляю я, ощущая во рту вкус любимых блюд. Странно, чувствую голод. Это действительно странно, потому что после того, как я потеряла моего мальчика, я совсем перестала ощущать вкусы и запахи. Рот наполняется голодной слюной.

– Неплохо тебя кормили в подворотне, зверушка,- ухмыляется Алекс.- Значит, раз у нас свидание, я веду тебя в ресторан, детка.

Я смотрю непонимающе, чем вызываю его смех. Он преображается, похож на маленького мальчика. Странный, совершенно невозможный тип.

– Я тебя совсем не понимаю,- улыбаюсь в ответ.

– Ты же хотела свидание, Китти. Что тут неясно?- мягкий тембр его голоса сбивает с толку. Я не привыкла к нему такому.

– Я имела в виду, что не могу разобраться в тебе,- шепчу, боясь спугнуть краткий миг спокойствия.

– Я сам этого не в состоянии сделать,- говорит он задумчиво.На прекрасное лицо хозяина набегает тень. – Трудно почесть книгу, написанную безумцем, детка. Так что не старайся. Лис, мы едем в чайхану,- приказывает Алекс.

В ресторане тихо. Музыка непривычная уху, очень тихая, льется, кажется отовсюду. Я замираю от восторга, рассматривая росписи на стенах, вьющиеся, закручивающиеся в фантастические узоры. Другая жизнь, другой колорит. Алекс берет меня за руку, так обыденно, словно мы только и делаем с ним, что ходим на волшебные свидания. Будто мы парочка, беззаботная и влюбленная. Но я знаю – это не так. Это затишье перед бурей.

– Ты знаешь, пу-эр необычный чай,- говорю. Пытаясь разрушить повисшее между нами молчание.- Точнее, это не чай в его обычном понимании.Эго получают при помощи специального ферментирования. Насекомые едят лист, их слюна смешивается с соком растения, и он пахнет невероятно.

– Ты никогда не вернешься на улицу,- шепчет Беркут, не сводя взгляда с моих рук, которыми я нервно мну салфетку. – Кто ты, Эмма?

Я молчу, размышляя, как уйти от неудобного вопроса. Лишние знания, многие печали.

– Я уличная шлюха, - ухмыляюсь, пытаясь не видеть ледяной стали в глазах хозяина. Делаю глоток великолепного, обжигающего напитка, ощущая ладонями щербинки на поверхности чайной пиалы. Его не удовлетворяет мой ответ, но и последующих вопросов не следует.

– Тут ты права. Дешевая, маленькая блядь, вытрахавшая мне весь мозг,- он злится. Нет, Алекс в ярости. Маленькая венка пульсирует на его виске. Интересно, что его взбесило. Настроение Беркута меняется, как картинки в калейдоскопе.- Я должен бы заставить тебя сейчас отсососать прямо здесь. Заставить опуститься на колени, и трахнуть в рот под этим гребаным столом. – хрипит он. Я чувствую горячую влагу пропитывающую мои трусики. Беркут действует на меня, как возбуждающий феромон. Ненавижу его за это, потому что больше не принадлежу себе. И не потому что этот зверь купил меня, нет. Причины кроются гораздо глубже. Как же я так влипла?

– Ты избалованный, больной ублюдок,- хриплю я.

– Ты даже не представляешь насколько,- ухмыляется Алекс, наблюдая, как я встаю на четвереньки, и ползу под стол.

– Нет, детка,- голос властный, с ноткой брезгливости. Он унижает меня, заставляет почувствовать себя грязью, которой я и являюсь в сущности.- Я не хочу тебя сейчас. Это слишком банально.

Я чувствую себя тряпкой, об которую вытерли ноги. Но принимаю его изощренную игру. Свиваюсь на полу у его ног, пока Алекс наслаждается чаем, не обращая внимания на официантов. Бросающих на нас заинтересованные взгляды.

Вставай, Китти. Мы едем за покупками, ты же хотела этого? Я доволен тобой. И вознагражу за послушание.

– Мы не будем ждать заказанную еду?
– тихо спрашиваю я.

– Поедим после шоппинга, детка,- отвечает Алекс. Он возбужден, так же как и я. Нас терзает голод иного происхождения. И я не знаю, как вынесу бесконечный поход по магазинам. Кажется от похоти еще никто не умирал? Боюсь, я буду первой.

Беркут поднимает меня на ноги. Склоняется к моему лицу, обдавая горячим запахом Пу – эра. Я подчиняюсь. Губы Алекса терзают мой рот, заставляя задыхаться от смеси чувств: ненависти и всепоглощающей больной любви, которой нет объяснения.

ОН

Она перемеряла гребаную кучу шмоток. Чертову гору тряпья, которое сидит на ней великолепно. Любая вещь становится прекрасной, облегая стройное, гибкое тело моей зверушки. И из огромного разнообразия красивой одежды эта ненормальная выбрала лишь две пары джинс, спортивные штаны, несколько толстловок, кроссовки и миллион носков. Такое ощущение, что она затарилась ими на всю оставшуюся жизнь.

– Можно я переоденусь?- спрашивает Эмма. Странно. Любой другой зверушке я бы запретил это. Мне нравится когда они похожи на шлюх, которыми в сущности и являются. Но Эмма так просительно смотрит.

– Да, - сиплю я, не сводя глаз с Китти. Она без стеснения сбрасывает с себя обтягивающее платье, словно сдирая с себя кожу. Кажется она надевает на себя не джинсы и идиотскую кофту. Нет, она примеряет новое будущее, в котором я не вижу себя.

– В чем дело, Алекс, - тихо спрашивает Эмма, заставив меня вздрогнуть.- Ты злишься?

– Не задавай лишних вопросов, детка,- говорю я, хотя в душе клокочу от ярости, заполоняющей мой мозг. Она сломала меня, эта маленькая, непонятная мне тварь. Разрушила меня, и продолжает свое убийственное воздействие.- Тебе удобно?