Шрифт:
– Касси, ты сильная женщина, у тебя достаточно смелости, чтобы сломать свой панцырь, выйти наружу, у тебя вся жизнь впереди.
– Нету у меня будущего, Джонни, нету, ты понимаешь? Я коммунистка и все этим сказано. Нас, коммунистов на заре века не жалуют.
– Ты же сама говорила, свобода мысли, свобода совести...
– Я не могу кричать, я боюсь.
– Чего, Касси?
– Я боюсь смерти, - сказала Кассандра, тяжело вздохнув, - я не принимаю смерти!
– Но при чем тут смерть и коммунизм?
– При всем при том, Джонни. Коммунистов убивают. А я жить хочу. Я не хочу умирать, я не хочу, чтобы меня прибили как Джона Кеннеди в Далласе...
– Ты же сама сказала, что я демократ...- как бы между делом сказал Джон, я потом подумал: "Не сказал ли я что-то не то?"
Кассандра не в понятках в первое мгновенье смотрела на Джона и осознавала ту правду, которая ударила по ней так внезапно. Но в следующий момент она уже подскочила к Джону и схватилась обеими руками за его голову.
– Джонни, что ты несешь? Ты хоть понимаешь? Что ты несешь?
Они в упор смотрели друг другу в глаза и теперь никто: ни Джон, ни Кассандра - не могли сказать неправду.
– Я несу правду, которую ты так хотела знать!
– Но как, как, я никак не пойму, не осознаю, что я имею дело с американским президентом. Это чушь, Джон, в это нельзя поверить. Скажи, что ты пошутил.
Джон взял ее похолодевшие руки и крепко сжал в своих кулаках.
– Это правда, Касси.
Кассандра тяжко вздохнула и сказала:
– Значит, ты виртуальная реальность...
– Виртуальная реальность, получается, - подтвердил Джон, - но ты не бойся, я такой же, как и ты, как и Кейти, и многие, многие другие. Только сквозь стены хожу.
Кассандра вырвала у него свои руки и отошла от него. Она никак не могла представить такого исхода дела. И тут она расплакалась и крикнула:
– Виртуальная реальность, значит... Почему у меня всегда все не как у людей... Почему именно мне угораздило влюбиться в виртуальную реальность... В видимое ничто... Почему это было мне предписано?
Теперь и Джон не мог ничего сказать. Его сердце вырывалось из груди, словно лава из вулкана. Он чувствовал то же, что и Кассандра, он осознавал все. У них все получилось просто, невзначай. У них все так было, они понимали друг друга с полуслова, все было просто, не так как в романах. Джон понимал, что Кассандра была создана для него, только она слишком опоздала родиться, но все же сила Бога сделала так, что они встретились, эти родственные души, пусть даже в таких невероятных условиях.
– Если для тебя главное разум, - еле сдержавшись и не заплакав сказал Джон, - то наши дороги разошлись, иди отсюда, а я как-нибудь стерплю, много уже стерпел.
– Ты сделаешь себе харакири, ты все хранишь в себе, поэтому и сделаешь харакири, - сказала ему Кассандра.
– Только трус это может сделать, пусть даже трус только в душе, ты боишься своей души и делаешь харакири. Я какой уже раз говорю: Презираю самоубийц!
– Джонни, ты все в себе держишь и когда-нибудь ты взорвешься и не выдержишь. Тебе нужно выплеснуть все эмоции наружу, а я помогу тебе.
– Лучше монаху исповедаться, чем тебе. Стенка больше тебя поймет, Касси, я тебе для практических целей нужен.
– Каких еще целей? Джонни...
– не понимала его Кассандра, - у любви нет целей, а есть только 4 вещи: 2 сердца и 2 души, которые любят друг друга.
– Не выпендривайся, Кассандра, если ты в маске, то я ее сниму с тебя одним махом.
– Я забыла маску дома, Джон. Вот в прокуратуре, на суде, я в маске, а теперь нет. Теперь моя душа открыта перед тобой, нечего мне от тебя прятать.
– Касси, - тихо сказал Джон, - прости меня...
– За что?
– За что, что скрывал от тебя очевидное...
– Да ладно, мистер Президент, все мы не святые, - сказала Кассандра, сев рядом с Джоном.
Она сидела рядом с ним и какое-то странное ощущение тревожило ее, ей казалось, что что-то внутри рядом с сердцем завертелось, выворачивая всю ее наизнанку, и все это вырвалось наружу огненным поцелуем. Кассандра, как, впрочем, и Джон, не отдавала себе отчета ни в чем, ее душа теперь свободно распоряжалась ее телом, а этот первый огненный поцелуй вернул Кассандре ту молодость, которую она утратила 20 лет назад.