Он не твой, сказал голос внутри меня. Это говорила Алина, моя жена, стоявшая передо мной. Она пыталась сдержать красную лихорадку.

Он призванный, ответил красный голос.

Алина не ответила, просто взяла мою руку и показала мне ладонь. На ней было написано слово. Я не мог его разобрать, и все-таки в линиях и закорючках я видел частицы себя и тех, кого я любил.

Подумай, чего ты сможешь добиться вместе со мной, обратился ко мне красный голос.

Я ему поверил, потому что видел своими глазами. Насколько бы лучше стал мир, если бы я мог подойти к любому врагу и просто убить его? Насколько проще бы стала жизнь без глупых понятий, таких как правосудие и закон, ведь они не более чем оправдание, которым слабаки прикрывают свой страх вместо того, чтобы делать что должно.

Я желал отдаться красному голосу, хотел, чтобы его шепот наполнил меня изнутри.

Но Алина даже не дрогнула лицом. Она показывала мне проклятое, зловредное слово снова и снова, и с абсолютной ясностью я вдруг понял, почему мне никогда не стать святым клинков, даже несмотря на то что когда-то я был третьим из лучших фехтовальщиков в Тристии. Уходи, сказал я красному голосу, найди себе другого болвана. Я уже призван.

Я взглянул на свои руки – они снова стали моими, белыми, бледными и трясущимися, но теперь трепетали не от предвкушения, а просто от усталости.

Тяжелое тело Шурана ударилось о землю, звук наконец-то долетел до моих ушей. В тот же миг отчаяние и долг, державшие меня до сих пор на ногах, исчезли, и я рухнул на колени. Я слышал лишь свое тяжелое дыхание, сердце колотилось в груди, но спустя миг, когда Шуран, упавший в грязь, наконец затих, время вновь потекло так, как прежде.

На миг повисла гробовая тишина.

А затем вскрикнула Трин.

Она побежала – вернее, это Алина побежала – к телу Шурана. Трин била его в грудь кулаками Алины и плакала слезами Алины, изливая собственную ярость и ненависть. Затем уголки губ ее медленно изогнулись вверх, и она улыбнулась.

– Твою за моего, – прошептала она.

Будь ты проклята, беспомощно подумал я, пытаясь добраться до нее и зная, что не успею этого сделать. Трин собиралась убить Алину, и я не мог ей помешать.

Сзади кто-то крикнул:

– Давай!

Краем глаза я увидел, что кто-то пробежал мимо; я не успел даже сообразить, что произошло, как Валиана и Дари уже крепко держали руки Алины, не давая Трин вкрутить деревянные ручки с металлическими винтами на концах в череп девочки. Они уложили тело Алины на землю, Эталия встала рядом с ней на колени. Трин плевала ей в лицо, кричала что-то нечленораздельное, пытаясь освободить руки, но они сидели на ней, и герцогиня не могла с ними справиться.

Эталия склонилась над девочкой, она осторожно раскрутила болты, удерживающие рамку на голове Алины, и сняла устройство. Затем одним сердитым движением разбила его о колено, и тут же Алина стала сама собой.

Все произошло очень быстро. Девушки придумали, как это сделать, пока я дрался с Шураном… еще до того, как мы поняли, что у нас есть надежда выжить.

Черт побери, знавал же я умных женщин в свое время…

Веки Алины затрепетали и открылись, глаза тут же наполнились слезами, но Валиана крепко обняла ее, а Эталия в это время бросилась на помощь Кесту. Дариана последовала за ней.

– Скорее, – сказала она на удивление спокойным для подобных обстоятельств голосом, – нужно остановить кровотечение.

Она достала из кармана небольшой сосуд с мазью, в то время как Дариана сняла с Кеста рубаху и разорвала ее на бинты.

Я хотел помочь им, но понял, что мне не хватит сил даже на то, чтобы подняться на ноги. Стоя на коленях, я отчаянно старался не упасть в грязь. Прежде я никогда не чувствовал себя настолько уставшим, даже когда нита действовала во мне на полную мощь. На миг я закрыл глаза.

Моя жена смотрела на меня.

Полагаю, что эта Эталия мне нравится, Фалькио. Она знает свое дело. Да к тому же разумна.

Я ей сообщу об этом, сказал я.

Она засмеялась. Ты и в самом деле знаешь о женщинах не больше, чем когда я была жива.

Может, тебе стоит поучить меня. Я протянул руку к ее лицу.

Она покачала головой. Нет. Достаточно. Хватит жить воспоминаниями и чувством вины. Пришло время отпустить меня, Фалькио. И оставить в покое твоего глупого короля. Хватит использовать мертвых, чтобы оправдывать живых.

Ее слова меня ранили, но Алина всегда говорила то, что нужно, а не то, что мне хотелось слышать. Мир вокруг меня разваливался на куски, а я хотел лишь одного – провести еще хоть несколько мгновений со своей прагматичной, прекрасной, отважной…

Нет, она была права. Уже хватит.

Тогда скажи это, Фалькио.

Я бросил последний взгляд на Алину, мою жену, мою первую любовь, женщину, которая сделала меня таким, каким я стал. Она права: пришло время становиться тем, кем я должен быть.