– Кто вы? – спросил Шуран.

– Я – друг в часы тьмы, – сказала она. – Я – свежий ветер под палящим солнцем. Я – вода и вино, которыми щедро делятся с ближним. Я – отдых после боя и исцеление ран. Я – друг в часы тьмы, – повторила она. – Я здесь ради вас, Шуран, сын Кавейла.

Трин, управлявшая телом Алины, проникшая своим черным сердцем в самую душу девочки, заставила ее подойти вперед и покачать головой. Жуткая деревянная рамка на голове Алины зашуршала.

– Это его шлюха, – провозгласила она. – Одна из сестер Милосердной случки, так их, кажется, называют.

Шуран улыбнулся.

– Вы пришли сюда, чтобы предложить себя мне? Или собираетесь умолять, чтобы я пощадил жизнь Фалькио?

Еще бы, ублюдок! Она полна любви, сострадания и готова на жертвы, она понятия не имеет, что делает!

– Эталия, подойди ко мне, только не совершай резких движений, – ласково сказал я.

Она пропустила мои слова мимо ушей, обратившись к Шурану:

– Я в самом деле пришла, чтобы предложить себя вам, и не собираюсь умолять о Фалькио.

Шуран поглядел на нее с округлившимися от удивления глазами, затем он закинул голову и захохотал на весь луг.

– О моя прекрасная леди. Ваше предложение меня несказанно поразило. Увы, я не могу так поступить с Фалькио. Разве он недостаточно страдал?

Нет, – сказала Эталия, голос ее был тих и спокоен, как озерная вода. – Я бы очень хотела, чтобы все произошло по-другому, но ему нужно пострадать еще немного.

– Тупая стерва! – выругалась Дариана и шагнула вперед, чтобы схватить ее.

Быстрый, словно молния, клинок Шурана отвесил ей пару пощечин: сперва по одной щеке, затем по другой. Она тут же отскочила назад от шока и боли. Шуран сказал:

– Так не разговаривают с дамами.

Трин все еще смотрела на Эталию.

– Я хочу знать, что нужно этой шлюхе, – потребовала она разъяснений.

– Мое предложение простое, – ответила Эталия, повернувшись к Трин. – Вы вместе с дашини совершили ритуал, заставив его пережить смерть супруги. Вы тоже присутствовали там с ним, не так ли?

– Да. – Губы Трин сложились в чудовищную ухмылку. – Это было так… возбуждающе. Я вспоминаю каждый миг, могу снова и снова прочувствовать каждый удар, который она получила. Помню, как ломались кости и трескалась кожа, как зубы вылетали изо рта… Помню, что она чувствовала, когда те мужчины…

– Не нужно продолжать, – прервала ее Эталия. – Вы уже сказали все, что нужно.

– О! И что же вам нужно? – спросил Шуран. – Вы же собирались что-то предложить.

– Так и есть. – Эталия повернулась ко мне и не отводила от меня взгляда, хотя обращалась к Шурану. – Если вы победите Фалькио в бою, то можете проделать со мной весь тот ужас, который прочувствовала герцогиня Трин, вплоть до сломанных костей и лопнувшей кожи.

– Ты с ума сошла? – закричал я. – Убирайся отсюда! Беги!

Но Трин опередила меня, воскликнув:

– Мы принимаем предложение! – Голос ее звучал весело, словно ей пообещали нечто необыкновенное. – С превеликой радостью!

– Очень хорошо, – сказал Шуран. – Своей собственной глупостью вы, миледи, решили свою судьбу.

– Да, – ответила Эталия голосом, полным дерзкой печали, глядя на Большого рыцаря. – До сегодняшнего дня я шла путем милосердия, и судьба моя заключалась в том, чтобы… Полагаю, что это больше ничего не значит.

Он улыбнулся.

– Не беспокойтесь, миледи. Я обещаю, что…

Эталия его перебила:

– Вы ничего не можете для меня сделать, Шуран, сын Кавейла. Вы уже мертвы. Я убила вас.

Она ушла, а он остался стоять с открытым ртом. Проходя мимо меня, она шепнула:

– Будь милостив, если сможешь, а когда наступит время, действуй быстро.

У меня заболело в груди, я не мог дышать. Словно восьмая смерть вернулась. До последнего звука и вкуса крови во рту, ощущения…

Нет-нет, прошу…

Я открыл глаза и посмотрел на Кеста. Спаси меня, подумал я. Выйди из этого чертова круга и спаси меня. Я не смогу этого сделать, Кест. Без тебя не смогу. Я видел, как он мучительно пытается справиться с невидимым грузом, лежавшим у него на плечах, который давил сильнее, чем чувство вины, с которым он боролся в душе. Но как Кест ни старался, он терпел неудачу.

Пора стать храбрым, Фалькио.

Я закрыл глаза и увидел свою Алину, но не мог понять, почему она хочет, чтобы я снова через это прошел. Не заставляй меня, просил я, не надо… Зачем?

Потому что пора перестать убегать.

Когда? Когда это я убегал? С тех пор как ты погибла, я дрался не переставая, но лучше не стало. Я не убегал, Алина.

Ты пытался убежать от моей смерти, но я хочу, чтобы ты ее отпустил. Ты должен увидеть все это еще раз. Пропустить через себя. Потому что в самых важных боях побеждают не умением.