– Помоги мне сесть, – попросила она, отбрасывая клинок.

Кест помог ей, усадив на траву, затем встал на колени, чтобы осмотреть ее рану на боку.

– Чепуха, – сказала она, оттолкнув его. – Меня слегка задело копьем, когда лошадь рухнула подо мной. Это не моя кровь. – Она подняла взгляд на меня. – Вижу, ты пережил Плач. Наверное, доволен собой.

На какой-то миг я вновь очутился у столба, где Герин держал иглу и спрашивал: «Продолжим?» Я собрал всю волю в кулак, чтобы не воткнуть рапиры в горло Швеи.

Она засмеялась.

– Ах, Фалькио! Ты бы только поглядел на себя. Столько праведного негодования. Будет тебе. Я проиграла. Мои плащеносцы мертвы. Если ты собирался убить меня, то сделай это прямо сейчас.

– Как?

– Какое мне дело? Прояви милосердие и ударь прямо в сердце, а можешь изрезать меня на куски и изжарить, и я все равно буду тебе благодарна.

– Нет, – сказал я. – Как это произошло?

– Мы прибыли сюда, чтобы сразиться с герцогами, их слугами и личной стражей. Ожидали, что их будет не больше сотни, а столкнулись с тысячей. – Она обвела рукой луг. – И вот что мы получили.

– Где Алина? – спросила Валиана. – Она…

– В плену, – ответила Швея.

– Нам нужно…

– Держи свой клинок в ножнах, детка. Ты ничего не сможешь сделать. Они ее не убьют, пока продолжается Совет герцогов. Просто заставят отречься от намерения занять престол, и тогда она больше не будет представлять для них угрозы. – Швея взглянула на меня. – Жизнь Алины – это единственное, за что осталось бороться. И ты пойдешь туда, первый кантор, и будешь умолять Джилларда, чтобы он отдал тебе Алину. Пообещай, что увезешь ее из страны, если нужно. Ты спас ему жизнь. Может, и из твоего предательства выйдет хоть какой-то толк.

Валиана снова схватилась за клинок, но на этот раз я положил руку ей на плечо.

– Остановись. Это не важно.

– Я не позволю ей обвинять тебя в измене после всего, что она сделала с нами!

Я посмотрел на старуху с седыми волосами и глазами, словно выкованными из стали, с задубевшей кожей и острым, как игла, языком. Когда-то я любил ее – в те дни, когда только познакомился с королем Пэлисом. Она напоминала мне мудреца из легенд, раскрывающего герою волшебную тайну, которая когда-нибудь его спасет, – только старуха к тому же еще ругалась, как сапожник, и не упускала случая оскорбить. Хотел бы я, чтобы она оказалась мудрецом-сквернословом, которым я ее когда-то считал, – или, наоборот, мерзкой изменницей, которая пытается уничтожить героя и ввергнуть его во тьму. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять: она ни то ни другое. Просто мать, потерявшая своего единственного сына, и бабушка, которая скоро потеряет внучку. Умная, могущественная, коварная и холодная. Обычная женщина, такая же порочная и сломленная, как страна, расстилавшаяся вокруг нее.

– Швея права, – сказал я. – Всё, что нам осталось, – это попытаться спасти жизнь Алины.

– И какой у нас план? – спросил Кест.

– Никакого. Забирай всех, и постарайтесь выбраться отсюда. А я пойду и попытаюсь заключить с ними сделку.

– У них Алина, а ты что им можешь предложить?

Я наклонился и поднял меч, который Швея бросила на землю.

– То, что они хотят. – Я посмотрел на широкое лезвие, сломанное меньше чем в футе от эфеса. Такая простая штуковина, но способна принести столько горя. Катаная сталь, закаленная в огне, кованная молотом, рожденная в муках и желающая обрушить их на человеческую плоть. Интересно, оружейники когда-нибудь чувствуют сожаление, когда заканчивают работу и ставят на готовые мечи свое клеймо? Я поднял клинок, чтобы рассмотреть его при свете. Клеймо состояло из круга с крестом посередине и трех точек над ним в виде короны. Думал ли его создатель, сколько горя он принесет в этот мир?

Я разглядывал клеймо мастера, и оно показалось мне знакомым.

Тысяча чертей!

Я отшатнулся и чуть не упал на Кеста.

– Что не так? – спросил он.

– Клинки, – пробормотал я. – Стальное оружие в Карефале. – Я подошел к Швее. – Это вы дали крестьянам оружие.

– Конечно, и ты уже знаешь почему, так что не…

– Нет, после того как мы его у них забрали. После того как люди Исолта купили его и увезли с собой. Потом вы еще раз снабдили крестьян клинками?

– Я ведь уже говорила, что не делала этого. Да и как бы я смогла, болван? Я же не золотая. Да к тому же мне пришлось распределить свои запасы между всеми девятью герцогствами.

Я обернулся к Валиане.

– Дай мне свой меч – тот, что ты взяла в Карефале после побоища.

– Зачем?

– Просто дай.

Она обнажила клинок и протянула его мне. Я сравнил его со сломанным оружием Швеи.

– В чем дело? – спросил Кест.

Я перевернул клинки и показал ему.

Кест склонился, чтобы осмотреть их у эфеса. На обоих стояли клейма одного и того же мастера – крест, заключенный в круге, с тремя маленькими точками над ним.

– На них одно и то же клеймо, а это значит, что клинки, которые крестьяне получили во второй раз…

– Такие же, как те, что мы конфисковали, – закончил я.

– Но это значит…

– Шуран, – кивнул я. – Рыцарь-командор Арамора вернул те же самые клинки жителям Карефаля.

– Но зачем?

– Чтобы напугать знать. Подумай. Что объединяет их всех: герцогов, крестьян – абсолютно всех?

– Страх, – догадалась Дариана.

– Все до смерти напуганы. Кто-то убивает целые семьи герцогов в собственных постелях, крестьяне бунтуют, рыцари в черных табардах по всему королевству устраивают резню. А в чем нуждаются испуганные люди?