– Назад! – раздался молодой голос за моей спиной.

Я обернулся и увидел, что посреди площади опять началась суматоха. Сэр Орн, старший из оставшихся в живых рыцарей, лежал на земле с перерезанным горлом, над ним стояли двое дюжих молодых парней: один держал в руке окровавленный клинок, пытаясь дотянуться до сэра Везье, перед которым прыгала маленькая фигурка, размахивая стрелой и обороняясь ею, как кинжалом. Это был тот самый мальчишка, который подавал стрелы Брасти.

– Его нужно судить, – кричал мальчишка. – Лучник сказал, что его будут судить!

– Уйди с дороги, – прорычал здоровяк, пытаясь оттолкнуть мальчишку, но тут же убрал руку, которая вдруг обагрилась кровью. – Ах ты, мелкий ублюдок! – вскричал он и поднял клинок.

Я бросился к ним, зная, что двигаюсь чертовски медленно и вряд ли успею…

Но сэр Везье вскочил с земли и заступился за мальчишку. На нем почти не осталось доспехов, только металлические перчатки, однако даже они могли отразить не слишком умелый удар. Но рыцарь и не пытался – он лишь раскинул руки и закрыл глаза, когда клинок вонзился ему в брюхо.

Сэр Везье еще постоял мгновение, удерживаемый клинком. Глаза здоровяка стали совсем бешеными, когда тело сэра Везье качнулось в его сторону. С отвращением он оттолкнул рыцаря, и тот сполз на землю, клинок выскользнул из его тела.

Я подбежал к сэру Везье и склонил колено, чтобы осмотреть его рану. Мальчишка, пытавшийся его защитить, сказал:

– Я приведу знахарку, она его поставит на ноги. Нужно провести суд – так Лучник сказал.

Я знал, что знахарка не придет: слишком многие нуждались в ее помощи, так что вряд ли она уделит время человеку, который пришел сюда, чтобы убить ее близких.

– Всё в порядке, – сказал сэр Везье. Изо рта у него стекала струйка крови.

– Зачем? – спросил я. – Зачем вы пришли сюда?

– Приказ. Рыцари выполняют приказы. Мы думали… – Он схватил меня за руку и притянул к себе. – Нас много. Сотни.

– Какая у вас цель? Кто возглавляет черные табарды? Трин?

– Нет, – ответил сэр Везье. – Герцоги нас обманули, все до одного. Они обращаются с нами как со слугами… А в стране с каждым годом становится все хуже. Нужен порядок. Мы должны показать людям, что можно навести порядок.

Меня осенила страшная догадка.

– Сэр Везье, а куда вы потом собирались? – спросил я. – Какая ваша следующая цель? – Он закрыл глаза, но я крепко потряс его за плечи и настойчиво повторил: – Какая следующая цель? Другое селение – такое же, как Гарниоль? Как Карефаль?

Он попытался что-то ответить, но начал захлебываться кровью. Наконец ему удалось проговорить:

– Рижу. Рыцарь-капитан сказал, что потом мы пойдем в Рижу.

– В какое селение?

– В сам Рижу. В столицу.

Каким образом, черт побери, они собирались взять столицу? Герцог Джиллард жил в самом безопасном месте в мире: его собственный дворец напоминал крепость, защищенную даже лучше Араморского замка.

Сэр Везье протянул руку, словно ждал, что я ее возьму. Но я не стал этого делать.

– Что нам оставалось? – спросил он. – Порядок же должен быть?

Рука его скользнула по моему рукаву. Кровь сочилась всё сильнее из раны на животе и изо рта. Сэр Везье умер.

Молодой парень, который убил его, стоял у меня за спиной. Он повернулся к тем, кто не тушил пожар.

– Я… Это сделал я, – похвалился он. – Я убил этого ублюдка.

Сердце оборвалось, когда я услышал эти слова и увидел, как лицо его начинает светиться от гордости. Дело не в том, что я пожалел сэра Везье: он находился в числе напавших на это селение и, скорее всего, участвовал в карефальской резне. Я радовался тому, что он спас мальчишку, но скольких таких же он убил, прежде чем понял, что исполняет приказы безумца? Но я пал духом от мысли, что этот деревенский парень ходит задрав нос и считает себя героем, а ведь он собирался убить мальчишку, который пытался защитить безоружного. И не какого-то там мальчишку, а своего односельчанина. Я подумал: а что еще он станет рассказывать через пару дней после нескольких кружек пива? Поверят ли ему другие жители, которые тоже захотят приукрасить свои рассказы?

– Они не виноваты, – послышался женский голос.

Волосы Валианы растрепались, лицо было перепачкано грязью, на щеке царапина. Дети, которых она защищала, сгрудились за ее спиной.

– В чем не виноваты? – спросил я.

– Они не знают, как стать такими же, как ты.

– Я и не хочу этого. Я не какой-то там…

– Да, – сказала она, встала на колени рядом со мной и положила руку на грудь. – Ты такой. Хватит делать вид, что в тебе нет ничего особенного, Фалькио. Из-за этого все остальные чувствуют себя полнейшим ничтожеством.