– Значит, вы действуете вопреки закону и вопреки приказам герцогов?

– Мы пришли к заключению, что герцоги – ненастоящие правители, – сказал он. – Наступило время перемен.

Хоть в этом мы с ним согласны. Рыцарь-капитан смотрел на меня так, словно бросал вызов. Святые угодники, он и впрямь думает, что я буду с ним спорить! Он в самом деле верит, что мы сейчас начнем рассуждать о воле богов и святых и природе чести. Что ж, прощу прощения, сэр рыцарь, но у меня есть дела поважнее.

Я посмотрел на плачущих детей, привязанных к рыцарю-капитану: некоторые были так сильно напуганы, что вцепились в него, как в могучее дерево. Он их звал утятами, как в той игре, в которую мы все играли в детстве. Или нет, не все, понял вдруг я. Только бедные дети играют в утят – богатые рыцари эту игру не знают. Для нее не нужно ни игрушек, ни мячей – всего лишь несколько детей.

– Эй, ребятишки, – сказал я беспечным голосом, – какой у нас тут замечательный выводок утят. Поиграем, узнаем, кто из вас самый лучший утенок?

Дети не обратили внимания на меня и, кажется, вопроса не расслышали.

– Ну же, – подбодрил я их, пытаясь увлечь. – Когда мне страшно, я всегда играю в утят.

– Ты надо мной издеваешься? – сказал рыцарь-капитан, дергая за веревки, отчего один малыш громко заверещал.

– Вами я тоже скоро займусь, сэр рыцарь. – Я обратился к детям. Их было семеро, как раз хватит, подумал я. Должно хватить. – Эй, малыши, вы же помните правила? Поиграем?

– Я тоже хочу поиглать в утят, – сказала маленькая девочка, которую я принес со второго этажа.

Я поглядел на нее. Круглые глазенки, нахмуренные бровки. Она была напугана, но старалась оставаться храброй.

– Что ж, хорошие утятки всегда слушаются маму, так ведь? Когда она говорит «ути-ути», то они все бегут к маме, помните? А когда она говорит «баю-бай», они ложатся на животик и закрывают глазки. Надо очень постараться, чтобы успеть, потому что кто выполнит команду последним, тот проиграет. Готовы?

Рыцарь-капитан поглядел на меня и так угрожающе расхохотался, что малыши опять разревелись.

– Хочешь успокоить их? Чтобы они не боялись смерти? Какой же ты слабак, шкурник, как и все остальные в этой стране. Зачем…

– Ути-ути! – крикнул я.

Все дети одновременно бросились ко мне, натянув веревки.

– Ути-ути! – повторил я, стараясь, чтобы голос звучал радостно и спокойно, словно мы просто играем. – Тот, кто прибежит последним, проиграет.

Как только дети побежали ко мне, рыцарь-капитан начал соображать. Он попытался отвязать веревки, одну, другую, но детей уже было не остановить, и он грохнулся на крышу.

– Баю-бай! – крикнул я, и дети в ту же секунду легли и закрыли глаза. – Спите, мои утята, баю-бай!

Я сунул руку за пазуху и вытащил кинжал, прыгнул через их головы прямо на спину рыцаря-капитана, который пытался встать на ноги. Изо всех сил я вонзил ему клинок в ямку на шее – он вошел прямо в череп по самую ручку – и яростно повернул его несколько раз, хотя нужды в этом не было: безумец уже умер.

Наступил блаженный миг тишины, а затем я услышал легкий порыв ветра и треск разгорающегося пламени внизу, и мне пришлось вспомнить, что мир не стоит на месте. Правая рука дрожала, и я сообразил, что все еще вдавливаю кинжал в череп рыцаря-капитана. Я кое-как заставил себя остановиться. Медленно вынул кинжал, быстро закрыл окровавленную рану на голове табардом. Потом перерезал веревки, связывающие детей с мертвым телом, и подошел к краю крыши.

Внизу меня ждали Брасти с Дарианой.

– Ути-ути, – сказал я, дети встали и, подбежав ко мне, бросились так сильно обнимать, что я чуть не свалился с крыши. Да уж, вот это был бы плохой конец, подумал я. – Эй, малыши, – позвал я, когда над крышей появилась голова Брасти. – У вас теперь новая мама-утка, и она вас по одному спустит с крыши на землю.

– Мама-утка? – удивленно спросил Брасти, когда я передал ему маленькую девочку.

Пятилетний мальчуган подошел к телу рыцаря-капитана.

– А спать уже не надо, – решительно сказал он. – Раз ты к маме-утке не побежал, значит, сам и проиграл.

Спустя пару минут после того, как мы спустили последних детей с крыши, амбар загорелся, как свечка. Жители деревни принялись копать канавы и заливать их водой, чтобы огонь не перебросился на соседние здания, хотя я не надеялся, что им удастся сохранить дома на этой стороне улицы. На улицах и на площади лежали тела, в основном мертвые, но некоторые люди были еще живы и нуждались в помощи лекаря. Но, кроме всего прочего, повсюду царила ярость, способная вспыхнуть и разгореться в любой момент.