— Лучше меня не найти, — проворно вертелся вокруг лесной малышки.

— Я такие елки наряжал, а уж с этой мелюзгой справлюсь за раз, — спиралью закрутил проводок с разноцветными лапочками, уложил на тонкие ветки.

— Мастер, — с улыбкой на губах оценила работу Катя.

— Присоединяйся, — озорно подмигнул.

Метнулся к коробке, выудил несколько новогодних игрушек. Одну всучил в руки хозяйке, оторопевшей от скоропалительных перемещений гостя. С другими вернулся к поджидающей елочке.

— У нас в доме всегда была елка верхушкой под самый потолок.

Мужской голос среди редких веток.

— Она раскидывала свои огромные пушистые лапы на половину немаленькой гостиной.

Протянутая рука отвлекла от разглядывания лица говорившего. Наспех положила два шарика на широкую ладонь. Вернула взгляд. Глаза уперлись в мужской профиль. Екатерина недовольно засопела. Не рассмотрела карие радужки. Что в них?

— Мы с мамой наряжали елку всегда тридцатого декабря, в последний предновогодний вечер.

Мягкие интонации приятно ласкали слух. Выглянула из-за веток. Она должна увидеть. Лбом уткнулась в мужскую грудь. Блин.

Сверху шумная усмешка.

Хорошо в руках украшение. Нацепила на ветку.

— А мы всегда наряжали среднюю елочку.

Выпрямилась, с невозмутимой улыбкой делилась своими воспоминаниями.

— Почему?

Напускное равнодушие. Прикосновение не волновало.

Не верили друг другу. Торопливо шагнули к коробке. Одновременно потянулись за игрушками. Почти соприкоснулись пальцами.

Катя отпрянула первая. Еще подумает. Специально.

И снова усмешка. Но уже сбоку. В руке два стеклянных шарика. Для неё.

Выхватила. Повернулась к елочке.

— Бабушка ворчала. В комнате не пройти не проехать, а вы ель кремлевскую хотите сюда впихнуть, — скрипучим голосом пародировала родную бабушку. Получилось убедительно.

Андрей даже застыл на месте. Удостовериться. Не превратилась ли хозяйка в ворчливую старушку.

— Ишь, чего удумали, хватит и маленькой елочки.

Закончила гнусавыми нотками.

Поймала веселый взгляд гостя. Рассмеялась.

Вновь украшение в его руке. Взяла. Повесила на тонкие ветки.

— Моя бабуля дурачила меня.

Подал Кате ещё несколько игрушек, предоставляя ей возможность нарядить лесную малышку.

Чушь. Хотел быть ближе. Прикосновений. Невзначай.

Она осторожна.

— Говорила, если украшать елку и думать о самом заветном желании, то оно обязательно исполнится.

Бусы сверкнули в его руках. Помог. Вместе накинули переливающиеся горошины на игольчатые ветки.

— И как желания, исполнялись?

Лукавый взгляд на гостя. Поправляла украшения.

— Конечно.

Шуточное утверждение.

— Проснувшись первого января, находил желанный подарок.

Игривые морщинки у глаз.

— Ты шептал желание вслух, а мама слышала.

Смекнула Катя.

— Не совсем.

Опроверг догадку. Поймал немой вопрос.

— Бабушка заранее умудрялась выудить из меня информацию. Предлагая правильно сказать о желании новогодней елке. Меня дурачили.

Наигранная обида в опущенных уголках рта.

Катя заливисто рассмеялась. Снова. Как там. Метнул взгляд на полочку.

— Ни одного тебя.

Хихикала девушка.

— Я писала письма деду Морозу, а бабушка ходила на почту отправлять специальной доставкой.

Смешинки летали по комнате.

— Утром, первого, желанный подарок ждал у елки.

— Нас дурили, а мы верили.

Смешинки коснулись красивой линии рта изящной кривизной.

Осели доброй светлой улыбкой на вздернутых вершинках девичьих губ.

— А потом мы выросли и перестали верить, — выдал печальный факт Андрей.

— С нами случилась жизнь, — поддалась его настроению Катя.

Общий огорченный вздох. Но у каждого свои причины для грусти. Неправильной, в такой веселый праздник.

— Мы стали слишком реально смотреть на окружающую нас действительность. Стремились к комфорту, удобному для нас, — оправдывал мужчина нахлынувшую на них грусть.

— И за этим стремлением растеряли веру в чудеса, — поддержала девушка.