Она щебетала, по-детски ласкаясь к брату, из глаз ее текли слезы, и в каждом ее движении сквозила радость.

Невдалеке от этой группы стоял, молча созерцая братские ласки, белокурый красавец Арторикс, тоже прибывший два дня тому назад вместе с Граником из Равенны. Наконец он робко приблизился и сказал:

— А меня, дорогой Спартак, непобежденный и непобедимый наш вождь, ты удостоишь объятия и поцелуя?

И при этих словах юноша посмотрел украдкой на девушку, как бы прося прощения за то, что похищает у нее один из братских поцелуев.

— О Арторикс!.. — воскликнул Спартак, обнимая юношу и прижимая его к своей груди. — О милый Арторикс!.. Дай я тебя поцелую… Дай я тебя обниму, благороднейший юноша!

Таким образом к радости последних месяцев по поводу блестящих побед и замечательных результатов, достигнутых с начала этой страшной войны, судьба пожелала прибавить Спартаку еще личную радость — вновь обнять сестру и Арторикса, двух дорогих ему людей.

Однако вскоре лицо Спартака, сиявшее радостью, стало печально и мрачно. Склонив голову на грудь, он глубоко вздохнул и погрузился в скорбные размышления, а затем, попрощавшись с друзьями, ушел вместе с сестрой в свою палатку. Он страстно хотел расспросить Мирцу о Валерии, но благородная стыдливость по отношению к сестре удерживала его.

К счастью Для Спартака, неугомонное и веселое щебетанье девушки скоро, без всяких расспросов и без всякой задней мысли, — ибо Мирца, не подозревала об отношениях, существовавших между Спартаком и Валерией — коснулось и вдовы Суллы.

— О, поверь, поверь, Спартак, — повторяла девушка, приготовляя в то же время скромный пирог на обрубке ствола дерева, заменившем фракийцу стол, — если бы все римские матроны походили на Валерию, то рабство было бы уничтожено законами; сыновья рожденные такими женщинами, не могли бы, не желали бы примириться с каторгой, наказанием, розгами, распятием на крестах и резней гладиаторов, — Да, я верю этому.., я верю… — горячо воскликнул Спартак.

— Она тебя уважает гораздо больше, чем какая-нибудь другая госпожа уважала бы ланисту своих гладиаторов. Очень часто она восхищалась тобой, особенно после того как ты разбил свой лагерь на Везувии… При каждом известии, которое она имела о тебе.., когда услыхала, что ты победил трибуна Сервилиана.., когда она узнала, что ты разгромил Клодия Глабра… Часто она говорила: «Да, он рожден великим полководцем!»

— Она сказала это? — воскликнул в нетерпении Спартак, на лице которого отражались все движения души, взволнованной тысячью чувств, ощущений и воспоминаний.

— Да, да, именно так и сказала, — ответила Мирца, продолжая готовить еду. — Мы долго останемся в этом лагере?.. Мне нужно будет обязательно заняться твоей палаткой — она совсем не подходит для доблестного вождя гладиаторов, в ней полный беспорядок.., в ней самого нужного нет. Она похожа на палатку последнего солдата. Да, верно, она так и говорила… И даже однажды она затеяла спор с оратором Гортензием, своим братом… Ты его знаешь?.. Она доказывала ему, что война, затеянная тобой, справедлива и что если боги действительно устраивают дела смертных, ты не можешь не победить окончательно.

— О, божественная Валерия!.. — прошептал про себя чуть слышно Спартак, побледнев и дрожа от волнения.

— Она несчастна, я это знаю.., я заставала ее много раз с глазами, полными слез.., я очень часто слыхала, как она глубоко, тяжко вздыхала… Но о чем она вздыхает и плачет, я не могла догадаться… О том ли, что она поссорилась с родственниками Мессала.., об умершем ли муже… Хотя это едва ли… Словом, я не знаю… Единственное ее утешение, это дочка Постумия.., Ах, какое прелестное и милое создание!..

Спартак глубоко вздохнул, вытер рукой слезы, стремительно обошел кругом палатку и, чтобы переменить разговор, спросил Мирцу:

— А скажи мне, сестрица, знаешь ли ты что-нибудь о Марке Валерии Мессале Нигере, двоюродном брате Валерии?.. Мы с ним встретились, сражались.., я его ранил.., но спас ему жизнь… Не знаешь ли, случайно, поправился он?

— Да, да, поправился!.. И до нас дошла весть о твоем великодушии. Валерия тебя благословляла со слезами, когда Гортензий пришел рассказать ей об этом на виллу в Туокулуме, где мы жили, так как со смерти Суллы она почти целый год провела в своей тускуланской вилле.

В этот момент один из гладиаторов деканов появился на пороге палатки и сообщил вождю, что юноша-солдат, только что прибывший из Рима, желает немедленно поговорить с ним.

Спартак вышел из палатки на преторий. Так как лагерь гладиаторов был построен по образцу римских лагерей, то палатка Спартака была расположена на наиболее возвышенном месте, и перед ней оставлено пространство для судилища — место, называемое римлянами преторием.

Выйдя из палатки, Спартак увидел не юношу, как ему доложили, а совсем мальчика, едва достигшего четырнадцати лет, в полном вооружении, изящном и очень богатом.