Май помялся, не зная, с чего лучше начать. Потом осторожно, выбирая слова, поведал про свою охоту за деньгами, про поездку в Обеж и чем она закончилась. Рассказал про Максимилиана, свадьбу оборотня, дуэль в саду, последние слова Бергнарда Пелерина и ледник. Не упомянул только, зачем ему нужны были деньги.

Юрген Юм задумчиво теребил уголки нот в папке.

– Вы думали о том, что счастливым образом избежали смерти?
– спросил колдун.

Май кивнул.

– А о том что это происходило с вами трижды за два дня?
– продолжил колдун.

Май немного растерялся. Нужно было посчитать. Корчма. Дуэль. Ледник.

В самом деле?..

– А о том, что каждый раз все происходило не само по себе?

– Почему вы так решили?
– спросил Май.

– Потому что меня уже обвинили в убийстве двух путников, шедших через переал. Якобы я их заманил внутрь и заморозил в ледяной пещере, чтобы скрепить свои чары. И, я готов признать, так оно случилось бы, если б девочка не умела бить зеркальные заклятья. Я присматриваю за дорогой через перевал по верху ледника, но никак не изнутри.

– Да?
– сказал Май.
– Странно.

– И вам еще что-то кажется странным?
– пожал плечами колдун.

Май кивнул. Странным было все.

Начиная от смутившей его мысли о злокозненности намерений Береники. Надо же, в кои это веки на женщину так не подействовало его обаяние, что она трижды пыталась его убить. Чужими руками, чтоб избежать преследований со стороны закона и Цеха, но сути это не меняет. Сукина дочка. Чертов идиот. Надо было смотреть ей в глаза, а он пялился за корсаж. Надо было запоминать прошлое, а он пытался заглядывать в будущее...

...И заканчивая разрушительными способностями Маддалены - если судить по жалобе Юргена Юма на погибшую работы и тому, что Май собственными глазами видел в саду - оставшимися без изменений...

Рука Юргена Юма вновь коснулась стеклянного шара, и вместо снежной метели Май увидел в нем синюю пленочку моря. Игрушечный кораблик на волнах, вдруг со звуком "пффф" выдохнул с одного из бортов перышко пуха. В крошечном городе на берегу произошли немедленные разрушения. С трудом их можно было связать с этим легким перышком.

Не дождавшись ответа, Юм сказал:

– Я должен доказать Цеху, что никого не морозил в леднике до смерти, и мне пока заказано пересекать границу между мирами, поэтому я вас прошу никуда не уходить с перевала.

– Границу?
– рассеяно переспросил Май.
– Тут еще и граница между мирами есть?

Колдун смотрел на свою папку.

– Вы оба нужны мне, как свидетели, - медленно проговорил он.
– И попробуйте только сказать неправду. Мастерский Совет Цеха далеко, а я здесь, рядом. Даже когда меня рядом с вами нет.

При этих словах от колдуна на миг повеяло ледяным холодом, а в самом темном зеркале шевельнулся кто-то страшный с безразличными мертвыми глазами.

– В обмен, - прозвучал с порога голос Маддалены.

Тот, в зеркале, мгновенно закрыл голову лохматыми лапами.

– В обмен на что?
– спросил Юрген Юм.

– На рассказ о границе.

Колдун усмехнулся.

– У вас нет выбора, чтоб ставить мне условия.

– Вы уверены?
– Маддалена склонила голову на бок.

Юрген Юм из воздуха вынул огарок свечи на оловянном блюдечке и поставил на клавесин.

– Зажги, - предложил он.

Маддалена щелкнула пальцами. Ровным счетом ничего не произошло. Она нахмурилась. Потом на лице ее проступило похожее на обиду выражение.

Колдун продолжал улыбаться.

– А теперь спустись вниз и попробуй сделать то же самое.
– Он толкнул подсвечник пальцем и отправил его по полированой крышке к Маддалене.
– Я думаю, границу ты найдешь без труда сама.

* * *

Не то, чтобы Май разбирался в магии. Но он был неглупый человек, и кое-что понять сумел.

Основное недоразумение заключалось в том странном месте, где они оказались. Так объяснил Маддалене колдун.

Во-первых, Туманной Долины как бы не существвовало, - во всяком случае, для тех, кто родился и жил вне ее. В Долину можно было вернуться, но очень трудно попасть в первый раз. Во-вторых, на Граагском полуострове помещалась целая цепь горных долин, откуда и пошли родом все колдуны на свете... И, ко всему, Туманная Долина оказалсь знаменита не только и не столько тем, что являлась вещью в себе. Некоторые из знавших тайну ценили ее, а некоторые боялись оттого, что она выявляла в человеке истинные дарования и скрадывала мнимые. Истинный маг оставался магом по обе стороны гор, хотя его возможности распоряжаться собственной Силой претерпевали изменения. А вот когда человек занимался не своим делом - через день-два пребывания в Долине это уже становилось всем очевидно.