— Чересчур полногруда? — возмутился Сергей. — Да в сочетании с твоей тонкой талией это просто верх сексапильности! А широкие бедра не смотрятся лишь на коротких ножках. У тебя же ноги нормальной длины, а если их еще обуть в туфли на каблуках в 10 сантиметров, то на Машу Морозову будут сбегаться смотреть студенты со всей Сорбонны!

— Каблуки в 10 см? Разве бывают такие? И что такое сексапильность?

— Все, идем по кругу: к башмачнику, портнихе, парикмахеру, гримерше, а затем в салон Коко Шанель — она подберет тебе нужные одежды, а возможно предложит сняться в рекламе. Если предложит — не отказывайся. Или тебе деньги совсем не нужны?

— Деньги мне не помешают, — с растяжкой сказала Маша, внимательно глядя в глаза своему соплеменнику. — Но зачем тебе нужна эта морока со мной?

— Ты читала о скульпторе Пигмалионе, высекшем из мрамора прекрасную Галатею и влюбившемуся в нее?

— Да. А еще я знакома с пьесой Бернарда Шоу под названием «Пигмалион». Ты, значит, хочешь пойти по стопам профессора Хиггинса? Но я все же не жалкая цветочница с улицы….

— И это прекрасно! — заверил ее Костин. — Мне надо лишь немного поработать над твоим образом.

— И ты ответишь мне взаимностью?

— По крайней мере буду пылко восхищаться тобой вместе с прочими мужчинами.

— Значит, сейчас я совсем тебя не восхищаю?

— Напротив! Иначе бы я за твое преображение не стал и браться. В общем, прекращай упираться и едем вперед — к скорому светлому будущему!

Башмачник долго дивился спецзаказу, говорил, что стальной каблук может держаться только на стальной пятке, но в конце концов прельщенный двойной оплатой принял его. Портниха вместе с Машей тоже дивились заказанному бюстгальтеру (мягкие получашки на лямках с резиновыми минивставками и застежками спереди), но Серж их убедил, что достойные женские груди должны чуть поигрывать в движении — в противовес притискиванию к туловищу. Парикмахеров и гримерш он выбрал студийных: там ему распинаться не пришлось, студийные давно привыкли преображать актрис в красавиц. Красавица получилась и из Маши, да такая, что на нее сбежались посмотреть все свободные от съемок студийцы, а мсье Жюль стал ее пылко уговаривать принять участие в любом фильме студии. Маша в ответ на это только улыбалась, а Серж говорил:

— Вы соображаете, кому это предлагаете? Перед вами будущий доктор филологии, звезда европейских конференций и симпозиумов. А может быть, вторая Жорж Санд или Этель Лилиан Войнич!

К Коко Шанель поехали через несколько дней во всеоружии (после звонка, конечно), то есть на каблуках и в новом белье. Маша полдня училась ходить, чертыхаясь вполголоса, но в конце концов выработала два вида походок: победительную и фривольную. С победительной она и вошла в салон, а в разговоре со знаменитой модельершей держалась с достоинством. Коко одобрительно посмотрела в сторону Сержа (которого приглашала однажды в модели, но получила вежливый отказ) и взялась сама подбирать платья и пальто для Марии Морозовой. Счет Костину предъявили космический, но наряды того стоили: Маша в них предстала эталоном элегантности и в то же время раскованности (в глазах Сергея граничащей с сексапильностью). Мадам Шанель попросила Марию покрасоваться перед зеркалами, потом походить по подиуму и вдруг предложила походить там же в шубах: соболиной, лисьей, шиншилловой….

— Ах! — сказала она наконец, — Эту коллекцию шуб я могу доверить демонстрировать только Вам, Мария! Вы смотритесь в них так естественно! Прошу Вас подписать со мной контракт — только на один показ. Вы не против, Серж?

— Почему же на один? — улыбнулся капризный Серж. — Вы ведь поедете с шубами по нескольким городам Франции, а может в Женеву, Милан и Лондон заглянете? Маша там пока не была («Была в Женеве!» — запротестовала Маша) — в самый раз таким манером попутешествовать и заодно чемоданчик денежек заработать.

— А Вы в каких отношениях с Марией Серж? — спросила в лоб гранд-дама. — Насколько я помню, Вашу жену зовут Анжеликой?

— Это так. Но я с недавних пор стал учиться в Сорбонне и встретил там вот эту русскую девушку, в судьбе которой мне захотелось принять участие. Вы может быть этого не знали, Коко, но русские люди обожают помогать друг другу, особенно оказавшись на чужбине.

— Ну-ну. Смотрите Мария как бы Серж Костен Вам животик не помог увеличить. Он ведь слывет в Париже дамским угодником.

— Угодников я на дух не переношу, — передернула плечами Маша. — Меня можно взять только с боя.

— Он и с боя может, — хохотнула Коко. — Вон как глазом огненным косит….

Когда Серж явился на следующий день в университет, вся группа теснилась вокруг Маши. Девушки активно расспрашивали ее о прическе, гриме, одежде от Шанель и т. д., а парни молча пялились и в глазах их полыхали мрачные огни вожделения.

— Серж! — воскликнула Маша, когда он вошел, и парням стало понятно, для кого эта середнячка так преобразилась. Злобно скрестив на нем взоры, они повернулись и побрели по своим местам, а Костен присоединился к девичьему кружку и стал со знанием дела комментировать Машины обновы.

После занятий Серж привычно пошел в библиотеку и Маша за ним. Оказавшись в абонементском зале, они укрылись в давно облюбованном закутке, и Маша смогла задать заветный вопрос:

— Так ты почувствовал себя Пигмалионом, создавшим Галатею?

— Да, — со всей серьезностью сказал Сергей. — Ты великолепна, Мария-Галатея! Но что мне делать дальше, я не знаю.

— Ты ограничился моей формой. Теперь надо вдохнуть в нее содержание.

— Как?

— Обними меня и поцелуй, — шепнула Маша. — Я думаю, это поможет.