Жесткое слово ампутация стало чем-то наподобие щелчка у Аркадия. Женщина без руки… он представил у Оксаны пустоту с правой стороны, сглотнул. Тогда он навечно прилипнет к ней и будет подписывать документы за нее.

Депрессия, фантомные боли, посттравматическое расстройство — жуткий комплекс из неприятностей. Не выбраться из них без помощи близких и знакомых. Мужчина шел по улице понуренный и лишь краем взглядом заметил знакомые на черты лица ребенка.

— Максимка! — окликнул он повзрослевшего сынка, ребенок повернулся, на веселом лице появилось что-то похожее на отвращение, и тот побежал. Всего секунда. Всего один магазин. Аркадий еле дошел до квартиры и выдул целую бутылку водки, заливая свою боль в алкоголе. Одинокий, брошенный, никому не нужный. Да кому нужны вообще руки, если от тебя отвернулся собственный ребенок?

Мужчина рыдал редко. На похоронах матери, скончавшаяся после инсульта, вовремя не доехала скорая… на похоронах отца, не выдержавший кончины жены, на рождении сына и сегодня, когда тот убежал, обласканный его конкурентом.

Жуткая непередаваемая горечь насиловала его душу. Он не знал, что делать дальше. Мутнел рассудок, чувства придавливали со всех сторон. Обессиленным мужчина уснул на полу, под звуки дикого шоу, громыхающего с телевизора. Проснулся лишь к утру. Голова трещала, ломило все тело. На дрожащих ногах дошел до туалета, хорошенько блеванул и ринулся за рассолом. Огурчики, помидорчики в стеклянных банках у него было в избытке. Старалась баба Нюра, которой он чинил мебель, закручивал краны, а та благодарила дачными дарами. Затем пришлось умыться, вымыться, съесть пережаренные яйца, переодеться и в какой-то момент обойти квартиру, пытаясь унять чувство пустого и ноющего.

— Что за дерьмовая жизнь? — говорил про себя и бил в грудь.

Глава 7

Высокий платяной шкаф, забитый сверху донизу книгами, которых он не трогал с момента получения диплома и судебных волокит, казался чем-то нереальным в его квартире и не нужным. Яркие обложки привлекали внимание с трудом; допотопные технологии, о которых с восторгом говорили умные люди, ему, как среднему классу, были ни к чему. Он смотрел на корешки, хмыкал, стонал от похмелья, а после зевнул так, что руки автоматически поднялись и нечаянно скинули с полки небольшую тоненькую книжку, небрежно лежащей на стопке. Мужчина нагнулся и с удивлением заметил на обложке белого пухлого молочного младенца, улыбающейся матери в синей футболке, а в заголовке значилось «Массаж для грудничков».

— Лена, — буркнул и вспомнил, как жена после рождения сына занималась с ним лечебным массажем. Его словно прострелила молния, последние капли похмелья растворились. Мужчина поспешно сунул тонкую книжку в сумку, будто боясь, что его засмеют за такое чтение даже в домашних стенах, и попер на работу.

***

Директор ТРЦ вернулась на рабочее место к двенадцати и в качестве извинения заказала больше двух десяток пицц, чтобы охватить каждый отдел. Она была щедра, когда проявлялись ее дефекты.

Однако стоило войти в эту колею и сесть на свое кресло, как обычная рутина затянула ее и Аркадия. Она читала все, что скопилось за неделю, просила подходить мужчину, обхватывать ее за левое запястье и выписывать подпись. Именно это была главной задачей Аркадия — ставить подписи вместе с директором, пахнущего сегодня просто изумительно. А чистые волосы были так мягки и шелковисты, нежная бархатная кожа была так чувственна и желанна. От нее исходил аромат лаванды, сильно втертый в тело, блистательно скрывающий больничные следы.

— Можно вопрос?

— Какой?

— Личный.

— Ну… смотря какой, — подняла головку Оксана, застывшего в дверях помощника.

— Вы не можете даже открыть бутылку воды, а как же вы моете голову? У вас есть парень?

— Сиделка, — выпалила Оксана, вздрогнув на слове «парень». И тут же она покривила лицом и зашипела, схватила больную руку левой.

— Что с вами?

— Все хорошо. Идите.

— Но…

— Идите! — но он не пошел. Подскочил к шипящей начальнице, только-только вышедшей из больницы. Обхватил правую руку и стал массировать ее, как на картинках из книги про младенцев. Вовремя пролистал. А начальница смотрела на него с нескрываемым удивлением, скорее, недоумением, хотела выдернуть руку, но не могла, помня, что не в силах контролировать ее. Внезапно скатывающиеся слезы высохли.

Дыхание приходило в норму. Оксана медленно, но верно успокаивалась, глядя, как чужие мужские пальцы, широкие и большие, как у настоящего работяги, массировали ладонь, каждый дамский пальчик. Их взгляды не сталкивались, дыхания не скрещивались. Словно находились на нескольких уровнях, ощущая каждой клеточкой изменения в теле. Пару минут, и женщина лежала на кресле обессиленной и требовала какой-нибудь тонизирующий напиток.

— Спасибо, — поблагодарила и потянулась к металлической многоразовой трубочке.

— Это моя работа.

Они улыбнулись друг другу.

Такие редкие минуты благодарности и признания раскрашивали черную жизнь Аркадия, забывшего вновь об алкоголе, от которого Оксану передергивало. Она понимала многое, сильно не ругала, а все потому, что они не встречались с партнерами центра, но если бы засекла резкий аромат, то бы оштрафовала, не обдумывая. В ней сочеталось довольно мягкости и строгости, что делало ее одновременно и большим боссом, и достойной женщиной, на которую заглядывался начальник охраны, желавший хоть на день стать ее правой ручкой.