— Не жалуйся. Сама притащила, вот и ходи.

— Но я…

— Не ломайся. Тебе же нравится… Вон как глаза заблестели, — и передвинул женщину, усаживая промежностью на колено, чтобы игрушки, вечно норовившиеся выскочить от отверстий, не смогли совершить задуманное.

— Кажется, ставишь эксперименты, а еще мучаешь меня. Пока еще ни в одном порно, женщина не ходила с двумя игрушками одновременно.

— Вот видишь! Ты первая даже здесь, — и хлопнув по заднице, попросил встать и протянул кружевные трусики. Пора хотя бы поужинать.

***

За красным неконтролируемом лицом Оксаны, поджимающей ноги и елозившей киской с попкой по стулу, он понимал, какой ловит кайф партнерша и что за оргазм получает. Серые глазки закатывались; начальница толком ничего не могла съесть. Плов падал в тарелку, а она с мольбой смотрела на Аркадия и просила ее "трахнуть, как дешевую проститутку", чтобы смогла нормально поесть, или снимет трусы и закончит начатое собственной рукой.

— Терпи.

— Но Аркаш.

— Доешь и исполню все эротические фантазии.

— О да, снова.

Застыла на мгновение скульптурное изваяние в порыве одиночной страсти. А он смотрел на все со звериной, выдержанный, ел плов, недурно сделанный, и наслаждался отличным кино на ее лице.

***

— Подумал о переводе? — ночь давно мигала электрическими огнями. Любящие лежали в кровати и обсуждали дела насущные перед сном.

— Да.

— Что решил?

— Как твоя рука?

Женщина зашевелилась и повернулась лицом к Аркадию. Правая ручка, лежащая прошлый год пластом, тянулась к его щекам, пальчики ласкали брови, водили по мощному носу и опускали к темным губам. Поцелуй. Оксана счастливо рассмеялась, видя, с какой радостью мужчина ласкает ее пальчики. Его любимые пальцы.

— Видишь? Еще полгода, и я смогу нормально работать. Так что не обязательно быть ко мне приклеенным.

— Раз так, то я соглашусь на перевод, — ответил, обдумав слова Оксаны еще раз. — Пойду в логистический отдел и будут заниматься тем, что у меня хорошо получалось до всякого дерьма.

— Хорошо. Мы как раз-таки с нового года вводим службу доставки, перевозок и нового автобусного маршрута.

— А не много на себя взяли?

— Много, но это все одна тесная сфера. Ты смотрел отчеты и вакансии, наверно, видел, что нужен человек, который возглавит этот отдел и будет управлять подотделами.

— А если не справлюсь?

— Ты-то? Не нужно себя недооценивать, переоценивать, кстати, тоже. Ты долго занимался в этой сфере, да и ты и не юнец, опытный. И знаешь центр лучше, чем другие, — говорила, убеждала, вдохновляла. В ее спокойных речах мужчина нашел как раз-таки то, что всегда хотел — поддержку.

У Оксаны не было восхищения им до дрожи во всех ситуациях; она могла быть недовольна некоторыми вещами, но она босс, оставалась им. Он сотрудник, ее любовник, советчик, друг, мужчина. Слишком много ответственности у Оксаны, поэтому она особо не ждала хорошего от людей, особенно от неопытных или с дурной репутацией. Всегда настороже. Хладнокровно предлагая сменить сферу работы, она решала много проблем; их социальных ролей, главное — поиск специалиста, который возьмет на себя за огромное направление работы. Вот его мечта перед носом — большой начальник: лишь на собраниях и кооперативах будет встречаться с директором. Он потерял свой бизнес и теперь должен был работать под эгидой «Молли», но, если бы его не обокрали и не предали, если бы он никогда не занялся этой работой, она бы не оставила его у себя, а, может, и не наняла бы с самого начала.

— Почему ты наняла меня? Только потому что я зрелый?

— Ты об этом? Ах… Было много причин. А еще у меня был вылет через четыре часа. Не могла сидеть и смотреть этих детей.

— Мне повезло родиться в восьмидесятых.

— А еще ты многое предложил. Логистика, товары, юридические консультации.

— И не смущало, что я искал работу под сорок?

— Некоторые и в шестьдесят ищут. Не принципиально, — не сказать же Аркадию, что еще он был старше ее. Оно уже обожглась о Вадима, намекавший много раз о ее возрасте, что она старше, а значит и морщин больше. Оксана улыбнулась и положила светло-русую голову на выраженный торс мужчины. — Возвращайся на работу. Многие тебя ждут.

— Еще два дня. Я хожу к сыну…

— И как он?

— Молчит, гаденыш, думает над поведением.

— Не будь суровым.

— По заднице целовать не буду. Он сел за мотоцикл и врезался в ограждение. Сам виноват, так что пусть думает.

— Приводи его после в центр. Если он оклемается к декабрю, зови на утренник. Он ребенок, ему нужны праздники.

— А что насчет тебя? Тебе не нужны праздники?

— У меня их не было из-за учебы, семьи и работы… Ходила только на дни рождения и похороны директоров, председателей, чтобы показать себя с лучших их сторон. В Азии это обязательно.

— Твоя жизнь была очень скучной.

— Она была хорошей, — она все говорила про свое прошлом, о том, как пробивалась наверх, вызывала еще больше уважения и восхищения своей стойкостью. — Может, сложной и не всегда счастливой, но я удачливый человек. Пока однокурскники искали работу — я уже отработала в неплохой компании, перешла в другую, за пару лет доросла до топов, была и советником, моталась по странам, уходила с предприятий, нанималась на работу в разных сферах и государствах.

— И что тебя так мотало? Нашла бы одно.