Глава 11

Глава 11

Сегодня принесли документы на утверждение строительства шанхайского павильона, а также договор на аренду помещений на имя Вадима Александровича Красноштанова под компанию по недвижимости и различным финансовым мероприятиям. С тяжелым сердцем ставила печать Оксана. Следом шли отчеты продаж за прошлый месяц по каждому отделу.

И все же продажи пошли вверх. Стабильно повышался трафик. Хотя тратилось слишком много на рекламу, но она давала свои плоды. Женщина ждала открытия карусели, планетария, строящегося контактного зоопарка, а также работы новых марок одежды.

В какой-то момент ей захотелось прочесть что-то легкое. Она не заметила, как вошел Аркадий забрать подписанные документы и застал начальницу читающей; печальная улыбка, звездные глаза, тонкий носик, а эти губки… Прекрасная женщина, от вида которой ему вновь стало хорошо. В какой-то момент он стал ощущать пустоту, даже если их разделяла стена. Моменты разлуки были в тягость для него. Отсюда и шло осознание — это точно было чем-то большим, чем страсть.

Он глядел как на богиню, рисовал ее в греческих нарядах в своих фантазиях, всю такую свободную и прелестную, хрупкую и страстную. Он бы накинулся на нее, начал с ее удивительных эрогенных ушей, с ласковых слов, после бы цепочкой приник к шее, и как вампир стал бы выцеловывать, искать венки и покусывать самые сокровенные места, отвлекая ее от чтения. И как было ему скверно от того, что его не считали за мужчину, даже при смене имиджа. Она даже толком ничего не сказала, лишь кивнула, но он старался! Старался угодить.

— Чем занимаетесь?

— Читаю.

— Что же?

— «Легенду и жизнь» Надежды Тэффи.

— Кто это?

— Ты разве не знаешь? Она выступала при самом Николае Втором, была очень знаменита и любима. Послушай, — и ее тихий голос, такой непривычный на службе, обласкал слух мужчины.

Ничего прекрасного, казалось бы, он ни слышал. Он не любил сопли, но печальная история любви, трагичная и при этом очень светлая, ненароком вникла в сердце. Жертвы Годеруны напоминали его жертвы. Он умер, отдавая всего себя любимым людям…

— Колдунья Годеруна была прекрасна, — начала легенду Оксана, будто бы запев. — Когда она выходила из своего лесного шалаша, смолкали затихшие птицы и странно загорались меж ветвей звериные очи. Годеруна была прекрасна.

Однажды ночью шла она по берегу черного озера, скликала своих лебедей и вдруг увидела сидящего под деревом юношу. Одежды его были богаты и шиты золотом, драгоценный венчик украшал его голову, но грудь юноши не подымалась дыханием. Бледно было лицо, и в глазах его, широко открытых, отражаясь, играли далекие звезды.

И полюбила Годеруна мертвого. Опрыскала его наговорной водой, натерла заклятыми травами и три ночи читала над ним заклинания. На четвертую ночь встал мертвый, поклонился колдунье Годеруне и сказал:

— Прости меня, прекрасная, и благодарю тебя.

И взяла его Годеруна за руку, и сказала:

— Живи у меня, мертвый царевич, и будь со мной, потому что я полюбила тебя.

И пошел за ней царевич, и был всегда с нею, но не подымалась грудь его дыханием, бледно было лицо, и в глазах его, широко открытых, отражаясь, играли далекие звезды. Никогда не смотрел он на Годеруну, а когда обращалась она к нему с ласкою, отвечал всегда только: «прости меня» и «благодарю тебя». И говорила ему Годеруна с тоскою и мукою:

— Разве не оживила я тебя, мертвый царевич?

— Благодарю тебя, — отвечал царевич.

— Так отчего же не смотришь ты на меня?

— Прости меня, — отвечал царевич.

— Разве не прекрасна я? Когда пляшу я на лунной заре, волки лесные вьются вокруг меня, приплясывая, и медведи рычат от радости, и цветы ночные раскрывают свои венчики от любви ко мне. Ты один не смотришь на меня.

И пошла Годеруна к лесной Кикиморе, рассказала ей все про мертвого царевича и про любовную печаль свою. Подумала Кикимора и закрякала:

— Умер твой царевич оттого, что надышался у черного озера лебединой тоской. Если хочешь, чтобы он полюбил тебя, возьми золотой кувшинчик и плачь над ним три ночи. В первую ночь оплачь молодость свою, а во вторую — красоту, а в третью ночь оплачь свою жизнь; собери слезы в золотой кувшинчик и отнеси своему мертвому.

Проплакала Годеруна три ночи, собрала слезы в золотой кувшинчик и пошла к царевичу.

Сидел царевич тихо под деревом, не подымалась дыханием грудь его, бледно было лицо, и в глазах его, широко открытых, отражаясь, играли далекие звезды.

Подала ему Годеруна золотой кувшинчик:

— Вот тебе, мертвый царевич, все, что у меня есть: красота, молодость и жизнь. Возьми все, потому что я люблю тебя.

И, отдав ему кувшинчик, умерла Годеруна, но, умирая, видела, как грудь его поднялась дыханием, и вспыхнуло лицо, и сверкнули глаза не звездным огнем. И еще услышала Годеруна, как сказал он:

— Я люблю тебя!

На жертвенной крови вырастает любовь.

Мужчина и женщина затихли. Уставились в безмолвной печали друг на друга, ощущая в груди непонятную тоску. Их сердца бились в одном ритме, их слух еще принимал легенду о глупой Годеруне и неблагодарном царевиче, выпившем всю молодость, кровь и любовь того, кто был искренен с ним, отдав самое ценное, что у него было — саму жизнь.